Дите - Владимир Поселягин

Выяснив, где какой стоит, я снова вырубил его и, связав, оставил на месте, после чего рванул обратно.

— А, вот эта «Сессна», значит, принадлежит однофамильцу Тома Сойера. Отлично, ее-то мы и возьмем, тем более и стоит удобно, подобраться легко, и рулить не надо, а сразу взлетай.

Протиснувшись через проделанную мной дыру в заборе, я по-пластунски, пользуясь тем, что трава была достаточно высокой, чтобы укрыться, волоча за собой одну из сумок, подполз к хвосту окрашенного в серебристый цвет самолета. Сползав за второй, я подкрался к боковой двери в фюзеляже и попытался ее открыть.

«Хм, заперто. Они что, думают, его кто-то захочет угнать? Ну, правильно думают. Я хочу!» — подумал я, ковыряясь отверткой в замке. По-видимому, хозяин аэроплана частенько забывал ключи или терял их, поэтому замок был рассверлен так, что его можно было открыть и пальцем.

Тихо щелкнув, дверца отворилась.

Втиснувшись в салон и осмотревшись, на коленях прополз к креслу пилота.

«Норма, это не на реактивных летать, как на спецкурсах, выдержу», — решил я, бегло осмотрев приборную доску. Что мне нравилось в этом самолете так это дальность, в три тысячи километров с копейками. Вернувшись обратно тем же макаром, чтобы меня не увидели в иллюминаторы, я втащил в салон сумки и пристроил их в середине салона, чтобы вес был распределен по центру. После чего взобрался на место пилота и стал с интересом разбираться с приборной доской. Вспомнив о держателях под колесами и клипсах на крыльях, снова выполз наружу и, стараясь прикрываться корпусом самолета, быстро освободил колеса от стопоров, так же как и крылья. После чего, вернувшись в салон, снова принялся изучать приборную доску.

С полчаса повозившись с ней, заметил приближающихся к моему самолету двух парней, которые на ходу что-то активно обсуждали.

Стараясь делать это незаметно, я сполз с сиденья, оставив над приборной доской только верхнюю часть головы, и стал внимательно наблюдать за спорщиками, которые подходили все ближе и ближе.

«Заметили? Но почему тогда идут открыто, да еще и смеются?» — не совсем понял я их поведение. Но когда они прошли мимо моей «Сессны» и подошли к другому аппарату, который стоял через один самолет от меня, понял, что это просто хозяева аэроплана, и я пока не замечен.

«Вот уроды, шастают где ни попадя, честных людей пугают! — подумал я сердито, продолжая наблюдать за ними. — А ведь это шанс, если они заведут мотор, то это даст маскирующий меня шум и позволит, пока меня не заметили, прогреть двигатели», — понял я.

И как только мотор одномоторной «Сессны» взревел, я тоже, щелкая переключателями, запустил сперва один, потом уже и второй моторы.

В отличие от смотровой башни, где служба текла своим чередом и никакой суеты заметно не было, то оба парня на соседнем самолете меня заметили и приветливо помахали рукой.

«Да хрен с вами!» — подумал я и помахал в ответ, отслеживая датчики температуры двигателей.

Вот соседи вывели свой моноплан на стартовую площадку и, получив разрешение диспетчера, взревев двигателями, стали разбегаться.

И тут заметили меня. Даже не меня, а то, что вращаются винты. Увидев, что из административного здания выбегают люди и бегут к джипу, я отпустил тормоза и дал газу.

«Фух, успел!» — подумал я, когда колеса оторвались от бетонной полосы и охрана аэродрома осталась внизу.

Стараясь держаться пониже, экономичным ходом, повернул в сторону Австралии. Заметив, что оба двигателя прогрелись, стал подниматься выше и, перелетев через гору, вылетел на открытое пространство, где была видна вода и суда.

— Блин, суда! Долбаный эсминец! — заорал я, вспомнив об американцах.

Быстро завертев головой, заметил эсминец, который на полном ходу выруливал из-за мыса и шел в мою сторону. В наушниках были слышны панические вопли диспетчера об угнанном самолете.

«Уроды, не могли несколько минут подождать, я бы свалить успел!»

Заметив, что на эсминце стартовала зенитная ракета, я внимательно наблюдал за ней, но она, к моему удивлению, полетела не в меня, а в маленький одномоторный самолет, который взлетел раньше и сейчас бело-синей искоркой поднимался ввысь.

— Уроды! — только и сказал я, заметив вспышку от попадания. Резко повернув штурвал, со снижением пошел обратно, пытаясь укрыться за горой.

Пиндосы, похоже, сообразили что сбили не того, и с эсминца стартовали еще две ракеты, но я уже ушел за гору.

Я понимал, что шансов у меня нет, и решил: погибать — так с музыкой, поэтому, облетев гору, вылетел из-за нее прямо на идущий полным ходом корабль. Я просто задом чувствовал, как меня догоняют ракеты, поэтому, увернувшись от огня зенитной спарки, направил свою «Сессну» прямо на эсминец, крепко сжимая ягодицы.

Эсминец шел метрах в четырехстах от берега, так что достиг я его за пару секунд, идя на высоте пары метров.

«Блин, ну почему тут нет зеркал заднего обзора?» — сердито подумал я, не имея представления, где находятся ракеты. А вот на эсминце, похоже, прекрасно видели, и поняли мой замысел, так как там поднялась паника и спарка ударила по мне на расплав стволов, но все время опаздывая на доли секунды, и снаряды бессильно врезались в морскую воду позади меня. В очередной раз дернувшись в сторону, чтобы пропустить раскаленные шары снарядов, вернулся на боевой курс.

Когда до борта эсминца оставались практически метры, я изо всех сил потянул штурвал на себя и почти немедленно от себя, укрываясь от ракет за корпусом корабля. Едва не черпнув носом волну и лопастью винта все-таки задев, отчего на лобовое стекло полетели брызги воды, я, жаря на полной скорости, рванул дальше.

«Блин, зашибись, судя по удару, я у них крылом еще и часть антенны снес», — понял я и, чуть приподняв нос, с беспокойством осмотрел крылья, но кроме белого следа на одном из них, ничего существенного не заметил.

— А как там эсминец? — вслух поинтересовался я и, повернув штурвал, всмотрелся через боковое окно в удаляющийся корабль пиндосов.

Но ничего кроме двух черных столбов дыма на нем не заметил. Не рискуя возвращаться, я демонстративно направил «Сессну» в сторону Австралии, на всякий случай снова укрываясь за горой и самим островом, если пиндосы не дураки, то снова выпустят по мне ракеты, но, похоже, им было не до этого, и никаких ракет я не дождался.

Держа высоту метров десять от поверхности океана, я летел все дальше и дальше, уходя от Таити, перейдя на экономичный режим полета.

Поднявшись на высоту километра, включил автопилот и стал осматривать, что у меня с самолетом, переходя от одного иллюминатора к другому.

Через пару часов, пролетая над островом Ниуэ, я снова снизился до десяти метров, чтобы уйти от радаров, и направил «Сессну» к Фиджи, до которого, по моим подсчетам, горючего с натяжкой должно было хватить.

Когда до Фиджи осталось меньше двадцати километров, у меня стал с перебоями работать левый мотор. Постучав пальцем по стеклу датчика топлива, который уже давно был на отметке ноль, вздохнул и посмотрел на правый, который пока работал нормально.