Перелом во времени - Джули МакЭлвен

Эдмунд Седвик проводил свою жену обратно в бальную комнату и не удивился, когда она предложила покинуть мероприятие.

– Еще нет даже полуночи, – сказал он мягко и посмотрел на напряженное лицо леди Изабеллы. – Ты слишком печальна, моя дорогая. Люди будут болтать.

– Мне нездоровится.

– Я еще не поговорил с Карлсбадом, – настаивал Седвик. – Мы за этим сюда пришли, если помнишь. Лорд Сидмут нуждается в поддержке Карлсбада в борьбе с радикальными элементами в стране. Он боится, что монархии угрожает напряженная обстановка на севере, луддиты, терроризирующие жителей.

Он сделал паузу и наклонил свою голову в вежливом кивке, чтобы засвидетельствовать почтение какому-то лорду, который принадлежал к радикальной партии вигов.

– Герцог Элдриджский будет нам полезен как союзник, – продолжил он. – Мы не можем заставить его отвернуться от нас.

Его жена фыркнула.

– Его светлость предпочитает проводить время в своем загородном имении, а не пользоваться преимуществами городской жизни.

– Очевидно, он отказался от своих деревенских увлечений. – Он направил ее в сторону лестницы.

– Мы знаем, почему он уехал из деревни, – возразила резко леди Изабелла.

Седвик посмотрел на жену.

– Кажется, леди Довер продолжает доставлять неприятности и после смерти. Ваш отец поступил глупо, связавшись с ней.

Рот леди Изабеллы напрягся.

– Она была потаскухой и умела совращать мужчин.

– Спокойно, моя дорогая, – посоветовал он. Обычно его жена не позволяла эмоциям взять верх над собой. Это была одна из тех черт, из-за которых он на ней женился.

Как и его начальник, Генри Эддингтон, первый виконт Сидмут, Седвик учился на адвоката и работал когда-то барристером. И, как и министр внутренних дел, он всегда интересовался политикой. Его брак с леди Изабеллой не был выгоден с финансовой точки зрения – у нее было очень скромное приданое, – но в ней он узнал идеальную жену политика, у нее были манеры и воспитание, необходимые как для того, чтобы быть хозяйкой званых вечеров, так и для того, чтобы сопровождать его на многочисленных ужинах, которые ему нужно было посещать. Она была внимательна к его политическим амбициям, при этом оставаясь аполитичной… и спасибо ей за это. Он терпеть не мог, когда женщины вмешиваются не в свои дела, как, например, графиня фон Ливен, жена русского посла. В то время как некоторые полагали, что элегантная графиня помогала делу своего мужа своими мудрыми советами, Седвик с дрожью принимал тот факт, что у какой-то женщины было столько власти.

– Простите, – сказала леди Изабелла, ее голос был тихим и неестественным. – Если вы не против, я пойду в комнату отдыха. Может, у какой-нибудь служанки там найдется порошок от головной боли.

Он улыбнулся, так как заметил мужчину, с которым хотел поговорить. И жена не должна была присутствовать при этом разговоре.

– Очень хорошо, дорогая.

Седвик посмотрел, как она скрылась в коридоре, затем резко развернулся и подошел к своему свекру.

– Милорд? – Он продолжал улыбаться, пока Вестон оглядывался по сторонам. – Можно с вами поговорить наедине?

Вестон нахмурился.

– Что такое?

Седвик, так или иначе, не испытывал сильных чувств по отношению к своему свекру. Они неплохо ладили, хотя Седвик часто оскорблялся по поводу отказа Вестона всей душой поддерживать лорда Сидмута в качестве лидера партии тори. Вестон даже делал несколько обескураживающих замечаний, по которым можно было понять, что он относится благосклонно к некоторым взглядам чрезмерно самоуверенного – и по большей части нелюбимого – Джорджа Каннинга. Этот государственный деятель считал себя тори, но, учитывая его предыдущие связи с вигами, Седвик полагал, что он до сих пор втайне принадлежит этому направлению, особенно после того, как он выступал в палате общин за эмансипацию католиков. И потом, что еще можно было ожидать от мужчины, чья мать была актрисой?

– У меня состоялся интересный разговор с мисс Донован и лордом Сатклиффом, – тихо произнес Седвик. – Она крайне необычная женщина, не так ли?

Вестон огляделся по сторонам.

– Давайте пройдемся.

Его зять наклонил голову, и они мелкими шагами пошли по коридору к нише в стене, где, за исключением постоянного передвижения лакеев и служанок, снующих по своим делам, они могли поговорить с глазу на глаз.

– О чем они желали поговорить с вами и Изабеллой? – спросил Вестон.

Седвик улыбнулся.

– Думал, я вас там внутри видел. Вам следовало бы заявить о своем присутствии. Полагаю, мисс Донован захочет и вас расспросить.

– Она это уже проделала.

– А-а-а. – Седвик достал свою табакерку. Его глаза уставились на свекра, когда он открыл коробочку и взял щепотку табака.

– Мисс Донован, кажется, всерьез взялась за убийство леди Довер.

– О чем она вас спрашивала? – снова спросил Вестон.

Седвик вдохнул табак и сдержал чих. Контролировать функции своего организма во время нюханья табака считалось формой искусства.

– Вы слышали о фабрике в Манчестере, которую разрушили луддиты? – спросил он, вернув табакерку в карман пальто.

Вестон нахмурился из-за смены темы.

– А как это вообще связано с этим делом?

– Лорд Сидмут беспокоится о беспорядках в нашей стране. Слышится громыхание революции.

– Оно всегда слышалось, – резко ответил граф. – Будет странно, если Англия сможет прожить лет десять, не ввязавшись в какую-нибудь нелепую войну. – Он сделал вдох. – Может, вернемся к теме нашего разговора? Что мисс Донован вам сказала?

– Она отметила, что леди Довер была убита в тот вечер, когда состоялся бал вашей дочери. Она спрашивала, когда мы приехали на него. К счастью, мы с леди Изабеллой прибыли поздно, так как посещали до этого торжество в Карлтон-хаусе. Мисс Донован, кажется, собирается это проверить. – Он сделал ленивое движение рукой. – А так как это правда, полагаю, мисс Донован поймет, что я не сбегал с бала вашей дочери, чтобы расправиться с леди Довер.