Скорпион в янтаре. Том 1. Инвариант - Василий Звягинцев

Что это нам дает? Пока ничего, но процесс-то пошел!

Бывает, проснешься среди ночи с ощущением, что только что пребывал в мире чудесного сна. Яркий эмоциональный фон сохраняется, но не можешь вспомнить ни единой детали и подробности. Начинаешь по определенной методике его реконструировать, непонятно отчего считая это для себя очень важным. Бывает, что получается. Появляется вдруг одна зацепка, другая, а там всплывает и весь сюжет в тончайшей деталировке.

Хотя некоторые психологи утверждают, что делать этого ни в коем случае нельзя. Нарушается, мол, неведомая нам схема взаимодействия коры и подкорки, сбиваются тонкие механизмы самонастройки мозга.

Сейчас Шульгин, пока не зная, что его в данной реинкарнации зовут именно так, пошел тем же путем, стал собирать воедино все доступные, даже самые малозначащие на первый взгляд факты и вертеть их по-разному, будто грани кубика Рубика. Вот, кстати, названный кубик — почти целая эпоха, хотя и совсем короткая, когда весь мир сходил с ума от этой головоломки, внезапно появившейся и так же быстро исчезнувшей. Сделавшей, правда, своего создателя мультимиллионером.

Вспомнил о кубике — получил очередную реперную точку…

Он закурил трубку «Петерсен», набив ее душистым табаком из кисета. Для идентификации не годится…

То, что карабин и патроны он сконструировал сам, могло стать поводом для гордости, но к разгадке не приближало.

Если за ним правда гонятся некие оборотни, так им буран не помеха, идут, возможно, не по физическим следам, а отслеживая духовную ауру. Он сообразил, что осмотрел только запасные магазины, а какой вставлен в карабин? Потянулся, взглянул. Действительно, с серебром. Куда как интересно, и покоя не прибавляет. Стрелял ли он сегодня? Нет, канал ствола чист, обойма полна.

На всякий случай проверил пистолет: в нем патроны обычные, в комплекте.

Может, выйти наружу, поставить на тропке несколько растяжек? Пожалуй, пора. Ощущение непонятной, но непосредственной опасности нарастало. Спасибо, хоть немного времени на отдых ему отпустили…

В доме должно быть другое оружие? Непременно. Только поискать. Поискал и нашел под крышкой топчана. Две длинные мосинские винтовки, не драгунки, а пехотные, выпущенные, судя по граненым патронникам, до пресловутого «дробь тридцатого» года. Неоткупоренный цинк патронов образца восьмого года. Хорошо. Пулеметик бы лучше, конечно, но и с этим продержаться можно довольно долго. Гранаты — тоже стандартный ящик. Хорошие, как раз для подобного случая, со взрывателями тройного действия: четырехсекундное классическое замедление, мгновенное вытяжное и нажимной вариант, для минирования тропинок.

А что? «Дольше жизни жить не будем, раньше смерти не помрем!»

Приказал Лорду лежать на месте, сторожить дом. На улице от него помощи никакой, а забота лишняя. Прижимаясь к правой гряде скал, чтобы не обозначить следов на ведущем к крыльцу, облизанном ветром снеговом гребне, выросшем на тропе, спустился к изволоку[60], тянущемуся от мостика в его сторону. Два громадных валуна, скатившихся сверху в доисторические времена, лежали под удобным углом, образуя великолепную огневую позицию. Щель между ними — естественная амбразура с девяностоградусным углом обстрела изнутри, а с той стороны речки — едва заметная. Проверено.

Саперной лопаткой Шульгин раскидал снег на выбранном месте, срубил несколько хвойных кустов позади, выстелил «засидку», как это называется у таежных охотников. По бокам под камнями имелись приличной глубины ниши, куда можно было спрятаться и от минометного обстрела, и от воздушной бомбардировки.

Устроился. Винтовка с полусотней патронов в жестяных обоймах по правую руку, карабин — прямо, на подмосточке для упора. Преодолевая порывы ветра, добрался до моста, установил три растяжки с интервалами в десять метров. По сторонам моста две гранаты с полуразжатыми усиками предохранителя, между кольцами втугую выбранный шнурок. Маскировать не пришлось, буран сразу все занес. Теперь, пока снег не стает, обратно и сам не пройдешь. «Да и незачем».

Действовал Шульгин почти автоматически, руководствуясь более инстинктами, чем разумом. Или — опытом человека, который в этих краях — свой. Как снайпер Зайцев в развалинах Сталинграда.

Воспоминания ему отпускались скупо. Вот сейчас, пройдя очередной этап, наверное, успешно, он узнал, что избушка построена как бы в качестве тамбура перед громадной, никому постороннему не известной пещерой. Эшерская, Новоафонская, даже Постойненская в Югославии перед этой — пустяки.

Не убьют здесь и вынудят обстоятельства — отступим в полном порядке. Не просто отступим, отправимся исполнять очередную миссию. Но сначала — удержаться! Зачем? Тоже стало понятно. Там, в пещере, скрыто НЕЧТО, жизненно важное для него и невероятно притягательное для врага. Какого, чем — отдельный разговор, для другого случая. А пока ты стоишь на позиции с винтовкой в руке — ты человек. Бросаешь ее и бежишь — тварь дрожащая. Тебе стреляют в спину или, ухватив за подбородок, режут ножом горло. Как барану.

Шульгин рассуждал, вспоминал и готовился, пока совсем не рассвело. Успел покурить в кулак, спрятав голову за камни. Кто его знает, может, в последний раз довелось затянуться вредным для здоровья, но бодрящим и освежающим мозги горячим дымом. Мостик построен чрезвычайно умно, уголком. Настил бетонный, и обращенная вниз, к устью речки стенка — тоже. Полтора метра высотой. А со стороны дома — несколько столбиков и трос между ними, в виде леера. Упасть не упадешь, но и не спрячешься. От пули. Прицельной. За спиной же — восьмисотый бетон, от которого не только пули, но и снарядные, гранатные осколки будут рикошетить, снося с моста все живое и не очень. Не дураки делали. Знать бы только — кто.

Ветер дул и дул над его головой, дико свистящий и завывающий, баллов на десять. На равнине сбивающий с ног, смертельный для застигнутых путников, а Сашке сейчас дружественный. Для неприятеля, выражаясь языком старых моряков — «вмордувинд».

На чем они сейчас появятся? На БТРах — ждем, ребята. Если на тяжелом танке с пушкой сто двадцать и более миллиметров — пожалуйста. Мостик веса не выдержит, на шесть тонн всего рассчитан. Постоите, посмотреть вылезете — пуля между глаз первому. Потом можете гранит в щебенку дробить своими снарядами. До конца боезапаса.

Ни один спецназовец любой армии мира по пояс в снегу триста метров под снайперским огнем не пройдет. Речка тоже форсированию не подлежит по причине глубины, ширины и необыкновенной скорости течения. С берега смотреть и то страшно. Есть, конечно, методики переправ с помощью тросов и иных табельных средств, но это уже для войсковой операции, не для спонтанной погони.

Спецназовцы — это было бы очень просто. Где-то даже оскорбительно для Сашкиного профессионализма. Придумали поинтереснее!

В Замке им с Андреем выставили свору пауков размером с ротвейлера. Возможно, даже не пауков (в ходе беглой стрельбы ноги считать было некогда), фаланг-сольпуг каких-то, очень у них щелкающие хелицеры мерзко выглядели. Патронов хватило еле-еле.