Девятнадцать минут - Джоди Пиколт

Честно говоря, Питер не понимал, что хорошего для него в любом из этих вариантов, поскольку не хотел ехать домой к Курту и уж точно не собирался везти его к себе. Он положил кий на край стола.

— Наверное, я не буду играть.

Курт схватил Питера за локоть. Его глаза казались слишком яркими на лице, как маленькие жаркие звезды.

— Я уже бросил деньги. Шары на столе. Ты хотел играть… а это значит, тебе придется закончить партию.

— Можно, я пойду? — сказал Питер, повышенным о наступающей паники голосом.

Курт улыбнулся:

— Но мы ведь только начали.

За спиной Питера заговорил другой мужчина:

— Ты же слышал, что сказал мальчик.

Питер обернулся, несмотря на то, что Курт продолжал держать его, и увидел мистера МакКейба, своего учителя математики.

У него было странное ощущение, какое бывает, когда в кинотеатре встречаешь женщину, работающую на почте, понимаешь что откуда-то ее знаешь, но без почтовых ящиков, весов и марок вокруг, не можешь сообразить, кто она такая. Мистер МакКейб держал в руке пиво и был одет в рубашку из какой-то шелковистой ткани. Он поставил бутылку и скрестил руки на груди.

— Не спи с ним, Курт, иначе я вызову копов, и тебя отсюда вышвырнут.

Курт пожал плечами.

— Как скажешь, — сказал он и ушел обратно в прокуренный бар.

Питер смотрел в пол, ожидая, что мистер МакКейб заговорит. Он был уверен, что учитель вызовет его родителей, или порвет его фальшивый документ у него перед носом, или спросит, что он вообще делает в гей-баре в центре Манчестера.

Вдруг Питер подумал, что мог бы задать мистеру МакКейбу тот же вопрос. Поднимая глаза, он размышлял о математическом правиле, которое учитель наверняка знал: если секрет знают двое, то это уже не секрет.

— Думаю, тебя надо отвезти домой, — сказал мистер МакКейб.

Джози приложила свою ладонь к ладони Мэтта, похожую на гигантскую лапу.

— Посмотри, какая ты крошечная по сравнению со мной, — сказал Мэтт. — Удивительно, что я тебя не убил.

Он подвинулся, все еще находясь внутри нее, так, чтобы она ощутила весь вес его тела. Потом положил руку ей на горло.

— А то я могу, — сказал он.

Он совсем немного сжал ее шею. Недостаточно, чтобы лишить ее воздуха, но говорить ей стало трудно.

— Не надо, — выдавила Джози.

Мэтт непонимающе уставился на нее.

— Что «не надо»? — спросил он, и, когда он опять начал двигаться в ней, Джози решила, что неправильно его поняла.

На протяжении почти всего часа езды из Манчестера разговор между Питером и мистером МакКейбом порхал, как стрекоза по поверхности озера, вокруг тем, которые ни одного из них особо не интересовали: хоккейная игра с командой из Бруинза, предстоящий зимний бал, хорошие колледжи, которые в этом году набирают студентов.

И только когда они, съехав с шоссе на дорогу к Стерлингу, направились по темной узкой дороге в дому Питера, мистер МакКейб заговорил о причине, по которой они оказались в одной машине.

— Насчет сегодняшнего вечера, — начал он. — Мало кто в школе знает обо мне. Я еще не готов объявить об этом всем.

Маленький прямоугольник света, отразившегося в зеркале заднего вида, упал на глаза и сделал его похожим на енота.

— Почему? — услышал Питер свой голос.

— Дело не в том, что я боюсь, что руководству школы это не понравится… просто, мне кажется, это их не касается. Правильно?

Питер не знал, как ответить, а потом понял, что мистер МакКейб спрашивает не о его мнении, а о дороге.

— Да-да, — сказал Питер. — Поверните здесь, третий дом слева.

Мистер МакКейб остановился перед домом Питера, но не заехал во двор.

— Я говорю тебе об этом, потому что доверяю, Питер. И потому что если тебе понадобится человек, с которым можно поговорить, я хочу, чтобы ты не стеснялся обращаться ко мне.

Питер расстегнул ремень безопасности.

— Я не гей.

— Хорошо, — ответил мистер МакКейб, но что-то в уголках его глаз изменилось.

— Я не гей, — увереннее повторил Питер, открыл дверь и как можно быстрее побежал к дому.

Джози встряхнула бутылочку с лаком для ногтей и посмотрела на наклейку на дне. «Я не совсем официантка. Красный».

— Как ты думаешь, кто это придумывает? Группа женщин за круглым столом?

— Нет, — ответила Мэдди. — Просто старые подруги, которые напиваются раз в год и придумывают названия вкусов.

— Это не вкус, его ведь не едят, — заметила Эмма.

Кортни перевернулась на спину, и ее волосы упали с края кровати, словно водопад.

— Отстой, — объявила она, хотя все они ночевали у нее дома. — Надо придумать занятие поинтереснее.

— Давайте позвоним кому-нибудь, — предложила Эмма. Кортни ухватилась за эту идею.

— Вроде побалуемся?

— Можем заказать пиццу и назвать чей-то адрес, — сказала Мэдди.

— Мы в прошлый раз так подшутили над Дрю, — вздохнула Кортни, потом вдруг улыбнулась и сняла телефонную трубку. — Я придумала кое-что получше.

Она включила громкую связь и набрала номер. Музыкальный сигнал показался Джози до боли знакомым.

— Алло, — ответил на том конце хриплый голос.

— Мэтт, — сказала Кортни, прижав палец к губам, пока вал, чтобы все молчали. — Привет.

— Кортни, сейчас три часа ночи.

— Я знаю. Просто… я уже очень давно хочу тебе кое-что сказать и не знаю, как это сделать, потому что Джози — моя подруга, и потом…

Джози открыла рот, чтобы сообщить Мэтту, что он попался в ловушку, но Эмма зажала ей губы ладонью и толкнула на кровать.

— Ты мне нравишься, — сказала Кортни.

— И ты мне нравишься.

— Нет, я хочу сказать… ты мне по-настоящему нравишься.

— О Господи, Кортни. Если бы я знал это раньше, то сейчас у нас бы был умопомрачительный секс. Правда, я люблю Джози и сейчас она скорее всего находится рядом с тобой.

Тишина задрожала и рассыпалась звонким смехом.

— Боже! Как ты догадался? — спросила Кортни.

— Потому что Джози мне все рассказывает, включая то, когда она ночует у тебя. А теперь выключи громкую связь и позволь мне пожелать ей спокойной ночи.

Кортни передала трубку.

— Хороший ответ, — сказала Джози.

Голос Мэтта был немного охрипшим спросонья.

— А у тебя были сомнения?

— Нет, — ответила Джози улыбаясь.