Невеста для дофина - Виктория Мельникова

— Платья для вас уже доставили, и к каждой мадемуазель придет портниха, чтобы подогнать по фигуре, — продолжал между тем менталист. — Поэтому советую не покидать после ужина комнат, чтобы не заставлять мастериц ждать. При желании вы можете собраться группами не более трех человек.

«О! Благодарю, месье де Грамон!» — мысленно воззвала я, радуясь, что до дня Солнца не останусь одна вечерами. Хотя я больше переживала за Армель. Что будет теперь с подругой? Она бледна, словно холст. Разве можно так влюбиться за пару дней? Я даже позавидовала маркизе, ведь таких чувств у меня просто не было. Ко многим я ощущаю привязанность — к Авроре, к Армель, дедушке и брату, даже к Ноэлю и месье де Грамону. Но любовь?

— Смотри, Эвон, месье де Грамон не зря выделил Луизу, — прошептала за моей спиной Белла. — Наверное, она и есть наша королева.

Я вздрогнула от близкого дыхания Изабеллы. Неужели она права? Я быстро покосилась на Армель, которая стояла рядом, и вздохнула с облегчением. Все-таки не слышала. Что будет с маркизой от подобного известия — страшно представить.

Очевидно, стоит попросить у месье де Грамона объяснений. Что бы значило это поведение с его стороны?

Взволнованно покосилась в сторону «старика». Приглашение Луизы, да еще вдруг такое объявление. И почему именно сейчас? Может быть, Армель успокоилась бы, случись финальная стадия отбора позже. Или, наоборот, именно так и лучше, пока любовь подруги не расцвела во всей красе?

Лу торжествующе на меня посмотрела. Так и хотелось возмутиться: «Я-то тут при чем?» Мне, похоже, не светит ни дофин, ни фавориты, ни даже менталисты. И, казалось бы, месье де Армарьяк и месье Гастон были во мне заинтересованы. Неужели они решили, что темноволосая дурнушка не стоит их внимания? Гадко!

А я уже представила, как нас с графом венчают и я выхожу из храма, сверкая фамильными драгоценностями де Армарьяков. Не то чтобы я их видела, но у всех старых родов они должны же быть? Даже в «Гнезде» есть шкатулка с матушкиными украшениями, которые достались от королевской семьи. И вот иду я вся такая красивая в блеске изумрудов, а навстречу мне Луиза под руку с толстеньким бароном аж на пять, нет, десять лет старше ее. Естественно, баронесса приседает в низком реверансе, как и положено на свадьбах, и поздравляет меня с замужеством. А я, весьма снисходительно посмотрев сверху вниз (в кои-то веки) на бывшую соперницу, грациозно повожу плечиком и, расплываясь в улыбке, говорю:

— Спасибо, моя дорогая, вижу, и тебе повезло.

Только, видимо, в фамильных украшениях де Армарьяков будет щеголять Аврора. Мне же… похоже, именно мне придется выходить замуж за толстенького, но богатого барона, который получит родовитую жену с толикой королевской крови, а я — долгожданную поддержку для «Гнезда». Вроде бы все правильно, но как-то печально. И почему я не так красива, как Аврора или Армель? Слишком похожа на отца, ничегошеньки не досталось от белокожей и златокудрой матери.

На мгновение встретилась глазами с месье де Грамоном, и уже стал не важен торжествующий шепот Изабеллы за спиной и ехидные шепотки других девочек.

«Вы вредина!» — мысленно возмутилась, отправляя посыл менталисту. Конечно, на нем висит амулет, так что, скорее всего, он меня не услышит, но очень уж я была возмущена сложившейся ситуацией.

Внезапно «старик» широко улыбнулся, и его взгляд, прикованный ко мне, не оставлял сомнений, кому адресована улыбка. И всем было видно, что Луиза буквально висла на руке месье де Грамона, пытаясь отвоевать немного внимания, но вот эта улыбка…

Девочки разом прекратили шептаться, не зная, кто нынче в фаворе. Казалось бы, Луиза, ну не зря же ее выделил месье де Грамон, пригласив на танец, а следом сразу последовало вот такое объявление о фактическом завершении отбора. Но, с другой стороны, меня вроде как тоже не следовало сбрасывать со счетов. Я усмехнулась. Какие же они мерзкие. Я бы ни за что не стала лебезить перед Лу, будь она хоть трижды будущая королева, разве это правильно? Говорить гадости за спиной и щебетать о своем расположении в лицо? Никогда! Не будь я васконка!

Мне разом стали неприятны доброжелательные улыбки остальных девочек. Безусловно, внимание льстило, но на деле оно было притворным. Подняла подбородок выше, показывая тем самым свое отношение к происходящему. Это вредный менталист внес смуту. Если бы не он, я бы еще долго могла наслаждаться пусть и фальшивым, но расположением толпы, а теперь противно. Внимание, может, и есть, но… как теперь его воспринимать?

Демонстративно отвернулась от месье де Грамона. Пусть не думает, что мои мысли только вокруг него и крутятся. Ведь не крутятся же? Впрочем, надеялась я на раскаяние и душевные терзания со стороны менталиста зря, стоило мне на мгновение отвлечься, как «старик» мигом ретировался из зала. Это я поняла, когда украдкой обернулась посмотреть, возымел ли эффект мой «протест», и лишь обвела глазами полупустое помещение. Луиза ушла следом за месье де Грамоном, а девочки дружной стайкой увязались за ней. Еще бы! Несмотря на улыбку, адресованную мне, менталист танцевал-то с Лу. Остались лишь Аврора, Армель и несколько мальчишек, которые о чем-то переговаривались с мэтром Шарлем.

Я же тяжело вздохнула. Наверное, не стоило строить из себя обиженную. Глядишь, и удалось бы поговорить с месье де Грамоном. Не ради возвращения былой популярности, нет, но для успокоения собственных эмоций. Да и Армель стало бы легче. Глянула на нее и покачала головой, подруга стояла ни жива ни мертва и едва не плакала. Конечно, внешне маркиза держалась с достоинством, но я-то знаю, отчего у подруги так дрожат губы.

Хотела подойти к Армель и Авроре, которые, пока я терзалась своими мыслями, успели отойти к окну, давая мне тем самым время поиграть в оскорбленную невинность, но путь мне перегородил Ноэль.

— Мадемуазель Эвон, могу ли я с вами поговорить?

Я удивленно заморгала. Все занятие некромант не обращал на меня внимания, а теперь, значит, ему нужно поговорить. Украдкой посмотрела на разом ожившую Армель, которая умудрилась сложить пальцы в причудливую фигуру — не иначе как намекает на любовное признание. От кого? Месье Ноэля? Но некромант мой самый лучший друг. Почти как брат. Разве может он любить меня? Мы участвовали в стольких проказах, Ноэль видел меня даже грязной, в паутине с ног до головы. Нельзя в такую влюбиться. Настоящие чувства испытывают к нежным, трепетным барышням. А месье Ноэль наблюдал, как я ела сочные пирожки с мясом, сок от которых тек по рукам. Какие уж тут романтические чувства?

Кивнув, позволила проводить себя к дальней стене, к одному из панорамных окон. Может быть, месье Ноэль решил извиниться?

— Вам нужно отказаться от отбора, мадемуазель Эвон! — горячо зашептал Ноэль, едва мы остановились.

— Опять вы за свое, месье! Отчего же?

— Это опасно! Вы просто не понимаете, не знаете, насколько это все мерзко. И дофин, и свита могут попытаться давить на вас, но у них нет никакого права на это.

Я пожала плечами, не зная, что ответить. Мерзко? Почему мерзко? И ведь никакой конкретики!