Место Снов - Эдуард Веркин

Зрители дружно вздохнули.

– О горе мне, о други! Свершилось наказание небес! В покойном узнаю родного брата, которого в младенчестве в пучине морской дракон похитил беззаконный! Семья его разыскивала тщетно. Он пал, сраженный дерзостной рукою! Убил! Убил родного брата!

Поленов трагически воздел руки.

Зимин подумал, что вряд ли у Поленова могли быть такие низкорослые родственники, но, в конце концов, ему видней. К тому же театр – искусство условностей, это знают даже маленькие детишки.

– Мученья не снесу! – Он поднял с помоста шпагу. – Остановлю существованье! Морталия! Иду к тебе! Прими меня в свои объятья!

И Поленов сунул под мышку шпагу.

Зрители охнули.

Поленов медленно осел на сцену.

Было тихо. Зимин слышал, как на озере играет рыба, вышедшая поохотиться на вечерних комаров.

Потом все взорвалось аплодисментами. Бурными. Переходящими в овацию. Гномы бесновались, как малолетние фанаты на концерте разнузданной панк-группы.

Толпа ревела и лезла на помост. Помост подмялся, гномы ворвались на сцену, подхватили Поленова и принялись качать. Другие разорвали мешок, неделикатно добыли из него Ромео и Джульетту и тоже принялись подбрасывать. Поленов подлетал в воздух с достоинством победителя и даже успевал раскланиваться по сторонам. Гномы, в силу небольшой массы тела, подлетали в два раза выше Поленова и визжали от страха. Успех был грандиозным. Зимин понял, почему Поленов решил заняться театром в Стране Мечты.

Гномы буйствовали почти полчаса. Потом ликование прекратилось, на площадь вытащили столы, и Зимин понял, что пришло время фуршета. Он вылез из фургона и направился к восседавшему за центральным столом Поленову.

– Приятного аппетита, – сказал он, приблизившись.

С достаточным вызовом сказал.

Гномы насторожились. Некоторые положили руки на дубинки и пращи. Вообще, как успел понять Зимин, гномы в Стране Мечты весьма настороженно относились к чужакам, подозрительные были гномы, напряжные.

Но Зимину очень хотелось есть. Поэтому он раздвинул Костика и Ростика, уселся на скамью и притянул к себе блюдо с тушеной рыбой. Рыба была вкусной, и Зимин принялся, не церемонясь, в нее вгрызаться.

Гномы смотрели с напряжением.

– Это наш помощник, – сказал Поленов. – Он недавно в нашей чудесной стране, немного оголодал. Он безобидный.

Гномы расслабились и вернулись к поеданию рыбы, яблок, сыров и пряников. Пиршество продолжалось. Откуда-то прикатили большущую, в рост человека бочку, пробили в дне дыру и принялись разливать по глиняным кружкам мутную пенистую жидкость. Воздух наполнился запахом кислых яблок, и Зимин решил, что гномы разливают сидр.

Тогда Зимин, у которого от рыбы разыгралась жажда, тоже решил попробовать сидра. Вообще-то раньше он никогда ничего крепче бабушкиного кваса не пробовал, но пить очень хотелось, а ничего, кроме сидра, на запивку не предлагалось. Поэтому Зимин притянул к себе большую, наверное, даже литровую кружку с напитком и осторожно попробовал. Сначала языком.

Больше всего сидр напоминал прокисший яблочный сок с небольшим добавлением сахара. Но вкус был ничего, освежающим. Похожим на крепкий квас. Зимин сделал большой смелый глоток. Так и есть. Слухи о том, что новичкам сразу дает в голову, были сильно преувеличены.

Зимин поднял кружку и выхлебал до половины. Со стуком бахнул кружку об стол. Сидр подстегнул аппетит, Зимин с удвоенным усердием набросился на печеные яблоки и пряники. Пряники были оригинальные, в виде голов гномов, по вкусу как тульские, только корицы побольше и почему-то с тмином, Зимин съел два.

И снова запил сидром.

Очередная порция сидра освежила Зимина еще больше, Зимин вылез из-за стола и подошел к Поленову.

Поленов тоже уже хорошенько освежился и был весел.

– У меня к тебе дело, – сказал Зимин и подмигнул.

– Ну? Хочешь выступить в роли Джульетты? – спросил Поленов. – Я могу посодействовать, оказать протекцию, так, по большому знакомству…

– Я не хочу играть Джульетту, – сказал Зимин. – Я хочу, чтобы ты сделал мне татуировку.

– Зачем?

– Просто.

– И что же ты хочешь? – Поленов поглядел на Зимина с лукавством. – Хо Ши Мина[51]? Или, может, этого, в черном шлеме? Многие заказывают. А может… или, может, ты русалку хочешь? Я могу наколоть тебе отличную русалку, с такой большой… хвостом. Людям тоже нравится.

С Поленовым сделался непредсказуемый приступ меланхолии, он всхлипнул и утер лицо рукавом. Зимин подумал, что с русалками, видимо, связаны не самые безоблачные моменты жизни художника.

– Многие, многие накалывают на спине русалок… – грустно сказал Поленов.

– А пошел ты со своею русалкой! – Зимина повело. – Сам себе русалку на спине наколи! Мне не русалку надо!

– Двух русалок хочешь?

– Да не хочу я вообще русалок! Ни одну, ни двух!

– А чего же ты тогда хочешь?

Поленов спросил с таким искренним удивлением, будто ему никогда ничего, кроме русалок в количестве одной или двух штук, накалывать не приходилось.

– Помнишь рыцаря Персиваля? Помнишь, как на плече ему татуировку делал?

– Тебе?

– Да не мне…

– Как не тебе? Ты же Персиваль? Я же прекрасно помню, что ты Персиваль! И татуировку делал я Персивалю. Значит, тебе. Ты что, еще одну хочешь? Нет, ты все-таки хочешь две русалки! Но за две придется заплатить как за две, я даром работать не буду, я вам не бетономешалка…

И Поленов погрозил Зимину пальцем.

– Да не мне, – Зимин не мог понять, прикалывается Поленов или нет, – а тому Персивалю, предыдущему.

– А, – улыбнулся Поленов. – Я так и знал, что ты не тот. Что ты са-мо-зва-нец… Ну а тому я уже сделал. Или он тоже еще одну хочет? Ну так пусть сам ко мне обратится, персонально, мне посредники ни к чему…

– Я тебя простым серьезным языком спрашиваю, – сказал Зимин. – Ты чего чудишь? Ты мне сделаешь татуировку?

– Хоть две, – заверил Поленов. – Одну русалку с крупной чешуей, а другую с мелкой, зернистой…

– Мне не чешую… тьфу ты, мне не русалок надо.

– Так я и знал! – Поленов снова погрозил пальцем. – Тебе все-таки нужен Хо Ши Мин! Но за него я беру как за трех русалок, не меньше, и половину вперед…

– Хватит! – тихо зарычал Зимин. – Хватит!

Поленов неожиданно пришел в себя.

– Помнишь, я говорил тебе, что у меня не все портреты получаются?

– Ну, помню… Помню!

– А ты не боишься?