Древний. Возрождение - Сергей Тармашев

Пока что ему везло, и жуткие монстры в черных наростах приходили не за ним, но кто знает, когда Чужие решат его сожрать? И так ясно, что вечно кормить его Люди не будут, а информационной ценности он не имеет. Проклятый трус! Эта молчаливая вспышка гнева ежедневно адресовалась тому офицеру-соотечественнику, которого выводили на допросы дважды в сутки. Предатель! Наверняка это он рассказал Людям, что Рафтулах не весьма важный полковник, как он представился на первом и единственном допросе, но всего лишь младший помощник моториста. Сам бы Человек ни за что не заподозрил обман — Рафтулах выучил все космические словечки и даже офицерский жаргон, он был неотличим от бывалого пилота!

Душераздирающий гул открывающейся дверной плиты стих, и в тюремном блоке загрохотали множественные шаги. Судя по приближающемуся зловещему топоту, довольно большая группа Людей, человек десять, не меньше, направлялась по коридору к его камере. Рафтулах перестал дышать от ужаса, чувствуя, как мелкие панические вибрации сотрясают все три позвоночных столба. Неужели сейчас Люди явились по его душу?! Грохот грузно ступающих ног поравнялся с дверью камеры и стих. В тот миг, когда младший помощник моториста находился на грани потери сознания от страха, коротко зажужжало деактивируемое защитное поле и раздался приглушенный скрип открывающейся где-то не здесь двери. Рафтулах судорожно вдохнул, пытаясь унять захлестнувшую его панику. Человеческие монстры пришли в камеру напротив. Когда он попал сюда, она пустовала, не иначе как эти чудовища схватили где-то еще одного беднягу…

— Я требую, чтобы мне оставили посох! — глухо донеслось из-за оставшейся без энергетической блокады двери. — Это священный атрибут жреческой власти! Никто не смеет лишать посоха Жреца! Это неслыханное оскорбление, несовместимое с жизнью!

Рафтулах торопливо схватился за укрепленную на левой грани тела коробочку лингвотранслятора и понизил уровень громкости перевода. Если Люди услышат, они отберут у него устройство! И без того большой удачей было то, что при обыске эти монстры решили не изымать лингвотранслятор. Тогда они не хотели возиться с пленными, обеспечивая их своими технологиями перевода, но сейчас, когда ужасные враги знают о его информационной бесполезности, им ничего не стоит лишить Рафтулаха этого прибора. А он — это все, что осталось у него от корабельного оборудования! Маленькая крупица высоких технологий, ставшая символом его возвышения над безнадегой фермерских угодий Рахлатумна и одновременно надежды на спасение, подобно лучику света в кромешном мраке. Рафтулах был готов молиться на него!

К счастью, Люди снаружи не услышали шепота синхронного перевода. Они явно были заняты чем-то гораздо более важным.

— А плазменный пистолет тебе не оставить? — издевательски поинтересовался грубый голос. — Радуйся, что не забрали твой священный летающий светильник! Во вкус вошел, что ли? Посох ему захотелось! Больше ничего не подать?

— Например, межзвездную яхту повышенного комфорта! — присоединился к нему еще один. — Обойдешься, рогатый уродец! Тоже мне, утонченная натура! Злые нехорошие Люди обидели несчастную стокилограммовую двухметровую тушу!

— Удел Хранителя подразумевает возвышение над низменными эмоциями! — с достоинством изрек самый первый голос. — Ваши оскорбления и издевательства суть ничто для меня, подобно пятну на далекой звезде! Сейчас оно есть, но минул срок — и нет его без следа!

Рафтулах торопливо посмотрел на табло лингвотранслятора. Вне всяких сомнений, Люди разговаривали с Риулом. Рафтулах, едва справляясь с накатывающими волнами ужаса, осторожно прокрался вплотную к двери и попытался услышать как можно больше.

— Вот и чудненько! — оценил Человек. — Продолжай быть выше эмоций, веди себя хорошо и так далее. Короче, закрой пасть и сиди молча в своей медитации!

— Ваше невежество может сравниться лишь с вашим же плебейством! — гордо заявил Риул. — Священная Скрижаль и Жреческий посох связаны с Хранителем неразрывно! Лишившись их, он прекращает свой жизненный путь!

— Да ну?! — театрально изумился кто-то из Людей. — И как же ты собираешься его прекратить? Убьешься о стену камеры с разбегу? Так стены тут мягкие, быстрее умрешь от усталости! Или ты решил сам себя забодать? Хочешь, мы скруглим тебе кончики рогов для остроты ощущений?

— Примитивные глупцы! — заклеймил конвоиров Риул. — Священные атрибуты Удела Хранителя связаны со мной неразрывно! В мозг Жреца вживляются мономолекулярные чипы! Они непрерывно обмениваются опознавательными сигналами с посохом и Скрижалью! Не получив ответа, чипы выйдут из стабильной фазы, что спровоцирует их микровзрывы! Они изранят мой мозг, и я погибну. Смерть не страшит меня, более я радею за народ Риулов, который не должен лишиться Скрижали! Только потому я сдался в плен, но не пал в сражении! Ибо гибель моя спровоцирует разрушение Скрижали! Чем тогда ваши правители будут торговаться с моим народом, вы размышляли об этом, пещерные троглодиты?

— Ладно, Инс с ним, — неуверенно произнес человеческий голос. — Пусть оставит себе свою сверкающую железяку. Все равно она ему ничем не поможет. Энергии посоха слишком слабы, чтобы преодолеть силовой барьер. И любая радиосвязь в тюремном блоке надежно подавляется. — Он повысил тон: — Но имей в виду, я проверю твои слова! Если ты лжешь, мы отрежем тебе руку!

— Удел Хранителя подразумевает возвышение над низменными… — повторил было Риул.

— Заткнись, заводной болванчик! — грубо оборвал его Человек. — Тошнит уже от твоего занудства!

Громко заскрипела закрывающаяся дверь, запирая камеру, коротко прожужжал активированный энергетический барьер, и топот Людей сместился к выходу. Вновь взвыли сервомоторы, задвигающие массивную громаду люка, под потолком вспыхнул индикатор запуска внешней силовой защиты, и тюремный блок погрузился в тишину. Рафтулах уселся на край жесткой металлической лежанки и задумался. Не может быть! Человеческие монстры пленили собственного союзника! Да еще и Жреца! Что такое «Хранитель» в иерархии Риулов, он представлял себе слабо, но и без того понятно, что если Люди замахнулись на члена Синода, их союзу настал конец. Младший помощник моториста с досадой расставил в стороны все три руки. Ну почему ему так не везет?! Случись это неделей раньше, возможно, не было бы никакого нападения на систему Гиззаза и он не сидел бы сейчас здесь, ожидая съедения…

Мысли, от безысходности положения тяжелые, будто брикет обогащенного урана, терзали Рафтулаха еще несколько часов. В назначенное время автоматика выключила освещение, сообщая о наступлении ночи, но его глаза отказывались закрываться, и картины собственного съедения, одна ужаснее другой, бились в его мозгу, словно набат. Только под утро он забылся зыбким сном, полным кошмарных видений и черных узловатых Людей, рычащих, хрипящих и скалящих жуткие пасти, усеянные огромными кривыми зубами. Когда мощный толчок сорвал его с тюремной койки и с размаху приложил о мягкую стену камеры, Рафтулах не сразу понял, что это происходит с ним уже наяву. Он испуганно подскочил, упираясь в прыгающий пол всеми тремя ногами, и попытался удержать равновесие, но новый исполинский толчок вновь швырнул его навзничь. Громадину человеческого линкора швыряло из стороны в сторону, словно щепку, все вокруг сотрясалось, и удержаться на ногах не было никакой возможности. Сколько времени его вот так запускало от стены к стене, Рафтулах не знал. В кромешной тьме это могло быть и несколько минут, и несколько часов, он вцепился в койку, чтобы не изломаться об нее в процессе тряски, но все равно его то и дело бросало на металлическую конструкцию. Все тело ныло от ударов, и казалось, что этот ад не прекратится никогда. Внезапно что-то оглушительно хлопнуло где-то рядом, и в темноте камеры вспыхнул густой сноп искр, больно хлестнув по глазам острой резью. Запахло дымом и гарью, загудели системы ионного пожаротушения, но почти сразу раздался второй хлопок, и гудение прекратилось. Красное зарево аварийного освещения залило камеру, и Рафтулах попытался озираться вокруг, в надежде понять, что происходит. Подпрыгивающее помещение быстро заполнялось клубами едкого дыма, противопожарные средства не функционировали, дверь заперта. Судя по скорости задымления, пожар огромен и пылает где-то совсем рядом, превращая камеру в смертельную ловушку. Рафтулах, расставив шире руки и ноги, встал на четвереньки и попытался преодолеть содрогающееся в безумной тряске трехметровое расстояние, отделяющее его от двери. С третьей попытки это ему удалось, и он заколотил ладонью по сенсору вызова конвойного.