Камешек в жерновах - Сергей Малицкий

Тяжело дыша, Матес отбросил в сторону окровавленный меч. Райба старательно вытирала лезвие своего, а Дамес сидел на камнях, зажимая рукой рассеченное плечо.

— Что у тебя? — спросил мудрец, мгновенно развязал пояс, вытянул из него полосу ткани, сорвал с руки ари лохмотья рукава, насыпал на рану какой-то порошок и принялся туго ее бинтовать.

— Почему вы не носите доспехов? — тяжело дыша, спросил Дан.

— Какая от них польза, если ты должен ползти, идти незамеченным, двигаться бесшумно? — попытался улыбнуться со стиснутыми зубами Дамес. — К тому же, если у врага такой меч, как у тебя, — кивнул ари на плежский клинок, — никакой доспех не поможет.

— Клинок редкий, — сказала Райба. — Только умения к нему не хватает. Не всякий раз враг будет пытаться перерубить тебя вместе с мечом.

Дан хотел что-то ответить, но не успел. Сухой, уже слышанный им в подземелье голос раздался у него за спиной:

— Закройте ворота изнутри. Антраст уже почувствовал вторжение и отправил сюда полварма серых. Пока заклятие действует, врага не сломить!

В воротах стоял слепец.

С внутренней стороны ворот отверстия для ключа не было, зато нашелся тяжелый засов. Матес и Дан задвинули его на толстые скобы, обернулись к центру зала. Нежданный гость прошел к возвышению. Пряталась под серым платьем из грубой ткани согбенная спина, слабые руки, опустилась седая голова.

— Не хотите взглянуть? — раздался голос.

— Кто ты? — спросил Матес.

— Вот она знает. — Слепой ткнул посохом в сторону Райбы.

— Это Вик Скиндл, городской колдун, — ответила девчонка и замерла, подняв глаза.

Дан тоже посмотрел вверх.

— Не слишком ли ты силен для обычного городского колдуна? — начал Матес, но тоже замолчал, поперхнувшись.

На цепи, перекинутой через арку, под куполом зала, почти на уровне верхних узких окон, откуда все еще продолжал литься барабанный гул, висел обезглавленный горожанин. Задрожав, Дан окинул взглядом зал. Гора обескровленных, высушенных трупов лежала за алтарем. Еще не меньше двух дюжин стянутых по рукам и ногам женщин, мужчин, детей скорчились в дальнем углу зала. На алтаре стоял желтый камень.

— Вот так тут поклоняются Элу, — прошелестел Матес.

— Что это? — спросила Райба.

— Фаргусская медь. Меньшая часть алтаря, с рассечения которого великим колдуном и началась когда-то черная смерть.

— Разве можно чем-то рассечь фаргусскую медь? — прошептал Дан.

— Можно, — кивнул Вик. — Посмотрите, мне кажется, в металле отверстие… Отверстие сверху! Посмотрите, куда капает кровь!

— Да, — подтвердил Матес, — вверху камня отверстие. Оно полно крови. Но мы не сможем сдвинуть основание! Этот камень — слиток, кусок алтаря, он намертво забит камнями в пол!

Дан судорожно выдохнул. Растерзанные трупы, отрубленные головы, безумные глаза связанных жертв, тягучие капли крови, падающие с высоты в страшную, дрожащую выбоину на поверхности алтаря, гул барабана, тяжелые удары в ворота отдавались у него в ушах, со скрежетом разрывали грудь!

— Серые уже здесь! Поспешите, против этого алтаря моя магия бессильна, я могу лишь сдерживать нападающих, но недолго! — закричал Вик, поднял посох и ударил им об пол.

Удары в ворота прекратились и сменились истошными криками и звуком ревущего пламени. В следующее мгновение Дан бросился к стене и рубанул мечом по натянутой цепи. Загремели звенья, обезглавленное тело дрогнуло, пошло вниз и, ударившись об алтарь, отлетело в сторону. Тяжелая цепь скользнула через кованый крюк и собралась кучей металлических колец над трупом.

— Смотрите! — прошептал Матес.

Сквозь потеки крови камень продолжал отливать драгоценной желтизной, но углубление, в которое только что капала кровь, изменилось. Оно опустело и мгновенно превратилось в зеркальное пятно. Только в его глади ничего не отражалось, оно гасило в себе все, странно поблескивая непроглядной чернотой.

— На! — вонзила меч в струящуюся поверхность Райба. Клинок ушел в камень на ладонь. Несколько мгновений узкий меч подрагивал, затем начал тонуть, соскользнул в отверстие вплоть до гарды, задержался на мгновение и растаял вместе с рукоятью. И почти сразу же Дан почувствовал сухость в горле, резь в глазах, жжение ладоней. Зашевелились, завыли, вращая покрасневшими глазами, пленники, и, странным образом почти превратившись в глубокого старика, Матес захрипел, обращаясь к Вику:

— Чем заткнуть это?

— Что может уничтожить фаргусскую медь? — в отчаянии выкрикнул колдун.

— Сейчас! — Дан выронил меч, на трясущихся ногах заковылял к воротам, крики за которыми уже оглушали, наклонился к телу Силбы и сорвал с ее пояса бутыль. — Сейчас…

Дюжина шагов до алтаря показалась длиннее тоннеля от Каменного Мала. Бутыль тяжелее мешка камней. Дан с трудом поднялся на возвышение и воткнул бутыль в зеркальное пятно. Она утонула до половины, замерла на мгновение, дрогнула, соскользнула вниз на палец, наклонилась и вдруг растаяла с шипением, выплеснулась потоками на поверхность камня, обращая в пар запекшуюся кровь, оставляя сверкающие желтые полосы, падая каплями на пол и пузырясь на камнях.

И все кончилось.

Через два дня в лавке Ноба, что уцелела возле груды камней, в которую превратился дом Вика, собрались Дан, Баюл, на котором окровавленных повязок было больше, чем одежды, Райба, постаревший Матес, сам старик Ноб, Вик Скиндл с молчаливыми дочерьми, Фарг, лишившийся кисти левой руки, Смегла с Валлни на руках и Негос, выбранный главой города. Хотя что это были за выборы? Вместе с теми жителями, что вышли из подземелий, где они скрывались от бесчинств серых, их прислужников и враждебной магии, набралось всего лишь пять вармов выборщиков. Пять вармов, два из которых пришли из южной топи. Меньше половины лиги. И это в городе, в котором жили, работали, растили детей почти три дюжины лиг элбанов. В живых остался один из шести с половиной дюжин. Правда, Негос надеялся, что отыщутся еще беженцы. Вернутся, приедут родственники и друзья, но вряд ли их будет много. Все это понимали. Поэтому и занимались прежде всего тем, что обходили башни, каморки и дома города, описывали имущество, вешали на двери тяжелые замки, забивали окна. Ноб почти весь запас бумаги перевел на эти описи. Хранд и Бодди не вылезали из кузницы; гремя молотками, изготавливали неказистые, но крепкие засовы и запоры. Антр упражнялся с горном. Только это и помогало им справиться с горем. Хейграста больше не было.

Дан смотрел на непроницаемое, строгое лицо Смеглы и едва сдерживал слезы. Райбе было проще. Все глаза она уже выплакала, когда в предрассветных сумерках бежала через заваленную трупами площадь к воротам, возле которых намертво сцепились великан Антраст и кажущийся возле него маленьким зеленокожим банги Хейграст. Еще продолжался в отдаленных уголках города бой, еще безжалостно уничтожали остатки кьердской конницы нари, еще спешили через дом Хейграста к северной цитадели сварские лучники, чтобы сразить последних серых, что так и не смогли вырваться в Дару, а у главных ворот время остановилось. Не стесняясь, плакал вымазанный в своей и чужой крови Баюл, что-то шептала побелевшими губами Райба, бесцельно бродил кругами, перешагивая через трупы, не замечая двух стрел, торчащих в плече, Негос. Из его команды мало кто выжил. Трое нари, двое ари-лучников, сам Негос, Фарг и Баюл. Погибли Пекраст и почти все его воины, почти все ари, Гринш и Дарлин, все банги, кроме Баюла и оставшихся в Каменном Мале Парка и Мартуса. Воины довольно легко прошли западную часть стены, уничтожив полдюжины серых. Тут отличился Фарг. Ворвались в башню и захватили ее, потеряв троих нари, Гринша и Дарлина. Открыли внешние ворота и дали знак Хейграсту. И тут оказалось, что решетки и внутренние ворота поднять нельзя, потому что все подъемники испорчены, цепи перерублены.