Американские боги - Нил Гейман

Крупный мужчина в светло-сером костюме подсаживается за столик, где сидит человек в пепельном костюме. Официантка, слишком худая, чтобы быть симпатичной, слишком анорексичная, чтобы работать в «Луксоре» или «Тропикане»[76], считающая минуты до конца рабочей смены, в упор не желающая видеть человека в пепельном костюме, тут же замечает подсевшего к нему мужчину и подходит к нему с улыбкой на лице. Тот широко улыбается в ответ.

— Вы сегодня восхитительно выглядите, дорогая, просто отрада для бедных старческих глаз, — говорит он, и официантка, почуяв щедрые чаевые, расплывается в улыбке.

Человек в светло-сером костюме заказывает себе «Джек Дэниелз» и «Лафройг»[77]с водой для сидящего рядом человека в пепельном костюме.

— Знаете, — говорит человек в светло-сером костюме, когда приносят выпивку, — самые замечательные стихи, когда-либо сочиненные в этой треклятой стране за всю историю ее существования, прочитал Канада Билл Джонс[78]в 1853 году в Батон-Руж, когда его, как котенка, обобрали в нечестной игре в фараон. Джордж Девол, который, как и Канада Билл, был не из тех, кто побрезгует обирать случайно ввязавшихся в игру новичков, отвел Билла в сторонку и спросил, неужели он не видит, что игра ведется нечестно. На что Канада Билл вздохнул, пожал плечами и сказал: «Я знаю, что здесь играют нечисто. Но другой игры в этом городе нет». И вернулся обратно к столу.

Человек в светло-сером костюме ловит на себе пристальный и недоверчивый взгляд темных глаз. Человек в пепельном костюме что-то ему говорит. Человек в светло-сером костюме с рыжей седоватой бородой качает головой.

— Послушайте, — говорит он. — Мне жаль, что все так вышло в Висконсине. Но я вас всех вывел оттуда целыми и невредимыми, правда? И никто не пострадал.

Человек в пепельном костюме потягивает «Лафройг» с водой, смакуя густой, болотистый, вязкий вкус первосортного виски. Он задает вопрос.

— Не знаю. Все происходит скорее, чем я ожидал. Все так и норовят поиметь моего мальчика на побегушках — он на улице, ждет меня в такси. Ты по-прежнему с нами?

Человек в пепельном костюме отвечает.

Бородач качает головой.

— О ней уже двести лет ни слуху ни духу. Даже если она не померла, то уж точно не хочет никому показываться на глаза.

В ответ звучат еще какие-то слова.

— Слушай, — говорит бородач и залпом допивает свой «Джек Дениелз». — Если ты с нами, будь на месте в случае чего, а уж я о тебе позабочусь. Чего ты хочешь? Сомы? Могу достать бутылочку. Улетная фигня.

Человек в пепельном костюме не сводит с него глаз. Потом неохотно кивает и что-то говорит.

— Ну, конечно, — говорит бородач, улыбаясь острой, как лезвие, улыбкой. — А ты как думал? Посмотри на это с другой стороны: другой игры в этом городе нет.

Он протягивает свою лапищу и пожимает ухоженную руку человека в пепельном костюме. А потом уходит.

К столику подходит худая официантка. Она обескуражена: теперь за столиком в углу сидит только один человек, темноволосый мужчина в стильном костюме пепельно-серого цвета.

— Вам что-нибудь принести? — спрашивает она. — Ваш друг еще вернется?

Темноволосый мужчина вздыхает и говорит, что его друг не вернется, и потому чаевых за потраченное время и беготню она не получит. И когда замечает по глазам, что это ее задело, ему становится ее жаль, и он мысленно представляет траекторию золотых нитей, обозревает матрицу, прослеживает путь денег, пока наконец не добирается до узлового пункта, и тогда говорит ей, что если она к шести утра, через полчаса после окончания смены подойдет к «Острову сокровищ», она встретит там онколога из Денвера, который только что выиграл в кости сорок тысяч долларов, и ему очень нужен надежный и верный партнер, компаньон, кто-нибудь, кто поможет ему промотать все без остатка за сорок восемь часов, оставшихся до отлета домой.

Слова тут же вылетают у официантки из головы, но делают ее счастливой. Она вздыхает, замечая, что мужчины, сидевшие за столиком в углу, сбежали, не оставив чаевых; потом до нее доходит, что вместо того чтобы ехать после смены прямиком домой, она направляется в «Остров сокровищ»; и если бы кто-то спросил ее — почему, она бы не нашлась, что ответить.

— Так кто же этот парень, с которым ты встречался? — спросил Тень, когда они возвращались обратно в лас-вегасский аэропорт. В аэропорту были установлены игровые автоматы, и даже в этот утренний час перед ними стояли люди и скармливали им монеты. Интересно, подумал Тень, есть ли среди них такие, кто так и не выйдет из аэропорта, кто сошел с трапа, попал по раздвижному переходу в здание аэропорта, да так там и остался, завороженный крутящимися картинками и сверкающими огоньками, кто, скормив автоматам последний четвертак и оставшись ни с чем, развернется и полетит обратно домой.

Тут он понял, что отключился, пока Среда рассказывал про человека в темном костюме, за которым они ехали на такси, и ничего не запомнил.

— Он в деле, — сказал Среда. — Правда, это будет стоить мне бутылки сомы.

— Что такое сома?

— Напиток такой.

Они сели в самолет, почти пустой, если не считать их самих и тройки корпоративных шишек, которые спешили обратно в Чикаго к началу следующего рабочего дня.

Среда устроился поудобнее и попросил принести ему «Джек Дэниелз».

— Такие как я сразу видят таких как вы… — он помедлил. — Это все равно что пчелы и мед. Одна пчела производит всего лишь крошечную-прекрошечную капельку меда. Для того чтобы у тебя к завтраку на столе появилась баночка меда, нужно, чтобы тысячи, если не миллионы пчел сообща над этим потрудились. А теперь представь, что ты питаешься исключительно медом. Вот так вот мы и существуем… мы питаемся верой, молитвами, любовью.

— А сома…

— Если продолжить аналогию, сома — это медовое вино. Как медовуха. — Он тихо засмеялся. — Концентрированный напиток. Молитвы и вера, дистиллированные в крепкий ликер.

Когда они пролетали где-то над Невадой, поглощая безвкусный завтрак, Тень сказал:

— Моя жена…

— Которая мертвая.

— Лора… Она не хочет быть мертвой. Она мне об этом сказала. Когда спасла меня от тех парней с поезда.

— Поступок примерной жены. Освободить мужа из заточения и убить тех, кто хотел причинить ему зло. Такую жену нужно беречь как сокровище, племянник Айнсель.