Фрейлина немедленного реагирования - Молка Лазарева

— Привет, Мариночка, — вежливо поприветствовал явно знакомую Лепрез. — У тебя что-то опять случилось?

Судя по тому, с каким выражением он произнес это самое «опять», нечто трагическое у Мариночки случалось регулярно.

— Ну, понимаешь, — начала она извиняющимся голосом. — Я дома одна сидела, а Мусечка на улицу выскочила. Вот я и кинулась ее догонять, а дверь захлопнулась, и теперь не могу вернуться.

Артефактор закатил глаза и изобразил себя убивающимся об стену. Хорошо, что Мариночка не могла этого видеть, однозначно бы обиделась. Карину же такая реакция от сдержанного по всем пунктам мужчины позабавила.

— Сейчас выйдем, — убито отозвался он и нажал какую-то кнопку, отключая звонок. Уточнять, с кем именно он собирается выходить, дальновидно не стал.

— Ну и куда это мы собрались?

Карина стояла, скрестив на груди руки. Выглядело это довольно смехотворно с учетом того, что маскировка под Горбушу была до сих пор активна.

— Ловить ее кошку. Иначе эта заноза не отстанет. — Артефактор уже направлялся к выходу из дома, но неожиданно замер, озаренный какой-то идеей. — Троя, помоги! — почти взмолился он. — Прикинься моей девушкой?

— Что? — Восклицание Карины и физкультурницы из зеркала слились воедино.

— Ну, ты сама все поймешь, когда эту Марину вблизи увидишь. Помоги, а? — Он даже глазки котика из Шрека умудрился изобразить, молящие-молящие.

— Знаешь ли. — Лицо Трои в эту минуту Карина не видела, но, судя по голосу, та была крайне недовольна. — В его девушки я не нанималась. Мы тут и так, считай, благотворительностью по охране занимаемся.

Теперь закатить глаза и убиться об стену захотелось Горбуше. Сначала прародительница ее втянула в эту историю с охраной, а теперь назвала «благотворительностью». Семь пятниц на неделе.

— Нет. Ничьей девушкой я прикидываться не собираюсь, — решительно заявила Карина. — Но посмотреть, как ты ловишь кошку, схожу. Вдруг это изощренная засада.

Артефактор устало надавил пальцами на виски.

— Конечно, засада, только женско-эротическая, — взывал он. — Ну ты хотя бы свой вид настоящий прими и просто рядом постой.

Очередной умоляющий взгляд, и Карина сдалась, стянув с пальца кольцо. Облик Горбуши мигнул и исчез, являя миру высокую шатенку в черном облегающем одеянии. Только артефактная плеть осталась под маскировкой, готовая в любой миг материализоваться по требованию хозяйки.

Блондинка Марина, ожидавшая их, по-прежнему стояла у калитки и переминалась с ноги на ногу. Тоненькая женская фигурка зябко жалась от холода на осеннем ветру. Еще бы, мало кто додумается выскакивать из дома за кошкой в коротком полупрозрачном халатике, бесстыдно оголяющем кокетливую ложбинку груди, а уж розовые мохнатые тапочки на каблуке были вообще выше всяких похвал.

— Ой, спасибо тебе огромное, — кинулась девица на грудь артефактора, буквально прилипая к ней. — Не знаю, что бы я делала, если бы по соседству не жил такой замечательный мужчина.

— Вызвала бы другого соседа? — с надеждой в голосе предположил Лепрез, аккуратно отцепляясь от приставучей кокетки.

Тут Мариночка заметила стоящую позади Карину. Как же ее перекосило-то сразу!

— А это кто? — довольно грубо, без «здрасте» и «до свидания», в лоб спросила она, тыча пальцем в лже-Трою.

— Сестра, — холодно ответила Карина, изучая реакцию мадемуазели.

— Ты никогда не рассказывал мне о своей сестре, — обвинительно проворковала девушка, вновь повисая на Лепрезе.

— Я тебе вообще особо ничего не рассказывал, — попытался отмахнуться мужчина и решительно перевел разговор в другое русло. — Так мы идем ловить Мусечку и открывать замок?

Судя по интонации, Мусечку он бы с удовольствием скормил своей змеюке, не со зла, конечно, но чтобы та больше не удирала и не давала Марине поводов захлопывать входные двери.

А уж когда на территории соседнего коттеджа, где и проживала несчастная блондинка, Карина сняла с яблони пушистую и крайне упитанную кошку, то родились триллионы сомнений. Уж не сама ли Марина туда свою питомицу загнала? Просто кошка выглядела уж очень напуганной и жалась к чужим, незнакомым рукам Горбуши.

Входная дверь, впрочем, оказалась и вовсе незапертой, ее Лепрез открыл одним нажатием на ручку.

— Вот, — протянула кошку владелице Карина. — Получите-распишитесь. Замок исправен, Муся дома, а мы пошли!

Но блондинку такой быстрый исход спасательной операции явно не устраивал, она обиженно надула губки и начала активно зазывать в дом на чай, причем только одного Лепреза. Его «сестру» соседка старательно игнорировала.

— Ты мой спаситель, — ворковала девушка, поглаживая мужчину по плечам. — У меня есть замечательный кофе, может, зайдешь на чашечку?

— Ага! Вот еще, — недовольствовала Троя из карманного зеркала. — Фигушки ей, а не Лепрезика на блюдечке! Мы наших геев в загребущие ручонки таких дамочек не отпускаем!

Впрочем, Карина это и без подсказки родственницы поняла. Потому что шкурой чувствовала, Мариночка не так проста, как хочет казаться. Да и когда тяжелая кованая вешалка, стоящая рядом с порогом ее дома, без причин зашаталась и решила свалиться прямиком на дамочку, стало ясно — дар Трои осечек не дает, и что бы ни натворила «белобрысая заноза» в прошлом, мстя и карма уже начали ее преследовать.

— Уводи Лепреза, — почти приказала родственница. — А то я сейчас у этой мадемуазели еще какие-нибудь грехи найду, тогда синяками от вешалки она точно не отделается. А на похороны нам с тобой надеть нечего.

В голосе Трои даже сожаление промелькнуло… Жаль, что нечего, ей-то траур был к лицу.

Артефактор же мялся. Весь вид его вежливой натуры выражал полное отсутствие желания заходить в гости к соседке, но та так упрашивала, так упрашивала, что он был готов сдаться.

— У нас дома кофе тоже вкусный, — хватая мага за рукав, потянула его Карина.

— Но… — попытались было ей возразить.

И в следующий миг на Мариночку сверху свалилась лошадиная подкова, которая до этого пять лет висела намертво приколоченной над дверью. Дамочке исключительно повезло, что свалилась она ей не на голову, а лишь вскользь прошла возле плеча.

— Вам бы мастера вызвать, а не чаи гонять, — порекомендовала Горбуша. — А то дом на глазах, того и гляди, развалится.

Уже оказавшись в доме Лепреза и прижав хозяина к стенке, лже-Троя приступила к допросу:

— Ну и что это было за представление?

Мужчина тяжело вздохнул и попытался объяснить:

— Когда она узнала, что я гей, решила, что сумеет вернуть меня на путь истинный. И с тех пор терроризирует.

Саркастичный смех донесся из зеркальца:

— Ох уж эти самодовольные мужики… Пускай и дальше так думает, тешит самолюбие.