Вторжение - Роман Артемьев

За два следующих дня мы взяли еще два яруса. За прошедшее время моя группа трижды штурмовала переходы, один раз – портал, и один раз пришлось спускаться на восьмой ярус за провалившейся группой. Всякий раз, вступая в схватку, я прислушивался к себе – не отзовется ли сидящий внутри чужак, но никакого признака его присутствия не заметил. Он исчез, словно его и не было. С одной стороны молчание радовало, а с другой – хотелось определенности. Ничто так не страшит, как неизвестная опасность.

Труднее всего нам дался штурм портала. Через него можно было попасть на четырнадцатый уровень, и охранявшие его твари изрядно нас потрепали. Я даже не знаю, с чем их можно сравнить: четыре пылающих сгустка света и огня, впитавшие в себя Щит огня и остановленные Ледяной цитаделью. Объединись они в стаю – наша группа, скорее всего, полегла бы целиком. Легко отделались: после разрушения портала пришлось отдыхать половину суток от истощения.

Первый тревожный звоночек в моей голове прозвенел на седьмом ярусе. По ментальной сети пришло короткое сообщение, что передовая группа вступила в контакт с противником, не объединенным в стаю, но использующим множество разноплановых знаков. Собственно, я получил отрывочное ощущение командира группы, даже не ментата: оно содержало в себе минимум информации. Его хватило только на то, чтобы сообщить, что требуется мое присутствие. Спустившись, я получил более подробное сообщение: группу атаковали свои, люди, и первый удар пришелся по ментату. Слава богу, что он сумел удержать сеть, несмотря на ранение.

Я еще мог понять, почему союзники не определили моих людей – ментат надежно удерживал маскирующую ауру. Но как мои бойцы могли прохлопать чье-то появление? К сожалению, пострадавшими оказались люди Мийо, известие о чем еще сильнее ухудшило испорченное настроение. Сначала проверю своих, остальное потом.

– Что, пришел посмотреть на своих идиотов? – Туннель не самое лучшее место для выяснения отношений, но Мийо считал иначе.

Я проигнорировал его крик и обратился к Фиме – Володе Ефимову, старшему группы:

– Докладывай.

– Мы заметили приближение отряда европейцев, остановились подождать. Наш ментат послал сигнал, чтобы заметили. В ответ последовала атака – ментат пострадал, требуется часа два на восстановление. У них ослаб щит с правой стороны: там дисбаланс в энергетике, – я пробил его Копьем вихрей, зацепил одного. Все.

Я развернулся к Мийо:

– Твои уроды напали на моих людей.

Мне показалось, он сейчас взорвется. Аура Мийо налилась красным всесокрушающим гневом, тело затряслось, от ярости он даже, кажется, попытался создать какой-то знак, но потерял над ним контроль. Из его горла раздалось сипение, Мийо не сразу смог заговорить. Я заметил, что его бойцы медленно отползают в стороны.

– Да будь я проклят! – наконец смог он выдавить из себя что-то членораздельное. – Мой боец ранен, а ты смеешь меня в чем-то обвинять?

– Разве я не прав? Мои люди повели себя корректно – сообщили о своем присутствии, и в ответ получили атаку.

– Да мне плевать! У нас недостаточно ментатов, чтобы отслеживать ваши дурацкие сигналы! Вы вообще не должны находиться в этой части Гнезда!

– Ты ошибаешься: это наша зона. Зная об этом, твои могли бы действовать осторожнее.

– Осторожнее! – Кажется, он окончательно потерял над собой контроль: – С девчонкой своей малолеткой будешь осторожнее кувыркаться!

Раньше мне не доводилось ненавидеть. О, конечно, я злился на подчиненных, в ярости дрался с чужаками, презирал многочисленную армию чинуш, иногда, крайне редко, выходил из себя. Но то, что я испытал после слов Мийо…

Сердце рухнуло вниз – и там медленно, тягуче забилось, превращая все тело в невесомый темный комок. Мысли стали четкими, кристально прозрачными, мир сузился до одной цели. В голове словно прошла темная волна, напрочь смывая воспоминания о добре, зле, долге перед подчиненными, и оставляя место только для одного чувства. Жгучего, разъедающего желания убить. Медленно, с наслаждением, превратить тело стоящего передо мной человека в изломанную массу – так, чтобы он долго чувствовал муку и не мог ее прервать. Губы сами собой растянулись в улыбке, я почувствовал, как от моей антрацитово-черной ауры отшатнулись все, даже попятился мой враг. Новое, незнакомое чувство захватило, – в эту минуту я был благодарен Мийо за то, что он позволил мне его изведать, почти любил. Да, любил. Осознание простой истины пронзило тело: я ее понял. Ненависть – это счастье.

В глубине моего сознания зародилась маленькая точка. Незаметная сначала, она стремительно выросла, захватила все пространство, увеличивая свое влияние, постигая меня. Остаток чужака наконец-то дал себя знать и, пользуясь моей слабостью, пытался захватить носителя – сделать его собой. Впрочем, это не совсем верный термин. Чужак почувствовал источник энергии, которым послужили мои эмоции, и инстинктивно подключился к нему. То упоение, с которым я окунулся в океан ненависти, дало ему пищу и возможность вырваться на свободу. Крошечная часть моего «я» осознавала происходящее, но ничего не могла поделать – столь сильным стало желание увидеть смерть врага. На мгновение мне показалось, что я падаю в бездну и не хочу взлететь.

Думаю, от окончательной потери личности и превращения в чужака меня спасли друзья. Ярость Злобного, услышавшего слова Мийо, Васино беспокойство при виде застывшей фигуры командира, уважение, с которым относился ко мне Мальцев, решимость Холодного, благодарность и искренне преклонение стоявших рядом бойцов Фимы. Ментальная сеть доносила отзвуки чувств сражающихся псионов, их беспокойство за состояние командира, готовность прийти на помощь. Опираясь на них, на это подставленное вовремя плечо, я остановил чужака. А потом выдавил, как мерзкую гадину, из своей сущности. Напрочь.

На какое-то время, пока я отчаянно боролся, отвоевывая свой разум, я увидел мир его глазами. Он не имел пола, личности, эмоций – и одновременно испытывал гордость за себя, свою расу, радость служения и счастье от осознания принадлежности к великому древнему роду. Страстное желание понять нас, иную расу, сочеталось в нем с полнейшим, ледяным равнодушием к нам. Если бы можно было прочесть мысли разумного компьютера, они могли бы выглядеть так же – холодные, логичные, пустые. Да, если бы искусственный интеллект стал живым, он мыслил бы так же.

Для меня прошла вечность. Для остальных – мгновение, за которое, как им показалось, командир русского отряда сумел подавить вспышку гнева. Никто, кажется, не понял, что от убийства Мийо меня отделяла тонкая стена – не шире волоса. Просто Злобный стоял рядом, положив мне руку на плечо, пока остальные окружили французов полукольцом. В горле вдруг возник теплый комок:

– Ты знаешь, Раульчик… – Мы говорили на английском, но я сумел аурой выразить пренебрежение. Сам удивился, насколько светски звучит мой голос: – Я ради интереса ознакомился с твоим досье. Ты получил инициацию на год раньше меня. Число Гнезд, в зачистке которых ты участвовал, в три раза меньше, чем у меня. Причем в основном это низкоуровневые Гнезда. Думаю, об осторожности ты знаешь намного больше.