Пять невест ректора  - Александра Черчень

– И? Ты, вроде как, академическая мышь.

– Ты думаешь, что это многократно увеличивает срок моего существования?! В общем, то, что мы уже месяц живем вместе, а он не шевелится – говорит только об одном! И не планирует! Ты понимаешь? МЕСЯЦ жизни коту под хвост! Я отдала ему свои лучшие дни.

– Давай ее на когтетюр с собой возьмем? – просительно-вопросительно посмотрела на меня Таль.

В общем, в итоге к Лизабетте мы отправились не вдвоем, а втроем. Открыли портал, воспользовавшись одним из артефактов, и вышли прямо посреди лавочки.

Из угла на нас отважно смотрели две человеческие девчонки, которых закрывала мощной грудью гномка.

– Ага, – внимательно глядя на нас, флегматично заметила она. – Вот и навь.

– Вот и я, – радостно, во все клыки улыбнулась ей та.

– Вот и мы, – эхом откликнулась Тиша, по-прежнему не слезая с загривка нави.

– За еще одну – доплата, – мигом сориентировалась Лизабетта.

Хорошая гномка. Очень хорошая. Наиклассическая просто!

В общем, женские народные мудрости оказались правы – сплетни и наведение красоты очень сближают! Обо мне и Тишке позаботились помощницы Бетты, а вот навью гнома отважно решила заняться сама.

Мы обсудили все!

Во-первых, обругали Хруста. Потому что, действительно, как так можно позвать честную мышь вместе жить, а вот замуж – нет? Я даже в запале пообещала поговорить с ректором на счет того, имеет ли столь аморальный тип право занимать элитное жилье в главном корпусе! Тиша возрадовалась, а вот я почти сразу прикусила язычок, в красках вообразив то, как стану рассказывать черному кицунэ причины для выселения мышей из его Академии.

После мы обсудили строительство нового склепа у нави. Стервь страдала на тему того, что упырь ежедневно ей намекает на то, что зарываться обратно под землю так себе уход от проблем. Навь упорно игнорировала намеки.

Ну а я… я просто радовалась тому, что все мои проблемы заключаются в том, что все не совсем гладко у моих друзей. А это можно решить, и чужие проблемы, как ни странно, решаются как-то лучше, чем свои, обычно.

Уже вечером, когда я сидела на коленях у Сибэля, и он привычно заплетал мои волосы в сложную косу, уже третьей разновидности по счету, в комнату залетел магический птичий вестник, держащий в клюве белоснежный свиток. Тот упал ко мне на колени, и сердце тотчас забилось чаще, потому как я прекрасно узнала печать на послании. Жгучая лоза. Письмо из дома!

Я еще ничего не получала с того времени, как уехала с Сибэлем из Эльзитура. И надо признать, это единственное, о чем я пыталась не думать – предательство отца до сих пор алело раной в груди. Но я ничего не могла с ней сделать, кроме как дать время затянуться. Хоть как-то…

Дрожащими руками развернула послание и почти сразу узнала витые, красивые буквы. Так писала мама.