Алхимики. Погребенные - Кай Майер

Дуб так удивился, что вытянул ветки высоко-высоко в небо, и они угодили прямо в грозовую тучу. В тот же миг в дерево ударила молния, и вместе с ним сгорел почти весь лес. Лисица, спасаясь бегством, испуганно спросила, почему же случилась такая беда, на что горящий дуб ответил: «Пастух Ника отрезал себе ухо, пастух Зика выколол глаз, коршун выдернул себе все перья, вороны поубивали друг друга, а наш лес загорелся».

С горя лисица отгрызла себе хвост. Вскоре она повстречала в большом саду царевну. Та спросила, что произошло, и лисица ответила: «Пастух Ника отрезал себе ухо, пастух Зика ослепил себя, коршун потерял все перья, вороны жестоко расправились друг с другом, лес горит, а я откусила себе хвост».

Испугавшись, царевна выронила золотой кувшин, и он разбился на тысячу осколков. Она заплакала и побежала к матери. Царица ужаснулась, увидев дочь в слезах. Задрожав, она спросила, что произошло, и услышала в ответ: «Пастух Ника отрезал себе ухо, пастух Зика ослепил себя, коршун выдернул себе все перья, вороны истребили друг друга, лес сгорел, лиса себя изуродовала, а я разбила золотой кувшин».

Царицу охватила такая скорбь, что она выбросилась из окна вместе с дочкой. Когда царь узнал об этом, он, объятый горем, вынул из ножен длинную саблю и перерезал себе горло – как о том и мечтали пастухи Ника и Зика, когда пасли в горах своих коз.

Мария одним глотком осушила кубок и сказала:

– Мы, сваны, всегда были своенравным народом. Никто из горцев не сопротивлялся русским так долго и отчаянно, как мы.

– Если ваш народ так коварен, – отвечала Аура, – пожалуй, нам лучше остерегаться вас, Мария. И не соглашаться на ваши условия вот так с ходу. Пятнадцать марок в день. – Она невозмутимо улыбнулась и протянула сванке руку.

Рассмеявшись, Мария пожала ее.

– Только что вы наняли лучшего проводника на всем Кавказе.

– Другие проводники в порту говорили о себе то же самое.

– Они врали. А я никогда не вру.

Аура робко отхлебнула из своего кубка. Вино оказалось превосходным – сухое и необычайно крепкое. Не выпуская кубок из рук, она наблюдала, как Кристофер пристально смотрит на Марию. Та не отводила взгляда, но ресницы ее подрагивали. Может, не такая уж она жесткая и неприступная, какой хотела казаться?

– Мы собираемся выехать рано утром. Сможете достать трех лошадей до рассвета? – громко и отчетливо произнесла Аура.

– Само собой, – ответила Мария и назвала цену, за которую у себя на родине Аура могла бы купить три пары лошадей вместе с экипажами.

Нехотя согласившись, она встала из-за стола.

– Еще кое-что, Мария. Возможно, когда мы доберемся до места, нам понадобится… помощь. Нужны будут люди.

– Люди? Вооруженные?

– Пожалуй.

– И это не проблема, – тут же заявила Мария. – Заглянем в мою деревню – крюк совсем небольшой. Там я найду для вас людей.

Мария ничуть не смутилась, как будто подобные просьбы здесь – в порядке вещей. Аура немного испугалась. Даже Кристофер, похоже, был озадачен. Кто знает, какие еще сюрпризы готовит им эта страна?

– А люди надежные? – недоверчиво спросила Аура.

– Это вопрос цены. – Голос Марии прозвучал немного оскорбленно. – Хорошо заплатите – получите надежных людей. Сколько человек вам нужно?

– Надеюсь, не больше двадцати.

– Вы их получите. Таких же хитрых, как пастухи Ника и Зика.

Аура снова испытующе посмотрела на сванку, затем отвела взгляд. Она устала, все вокруг поплыло перед глазами. Аромат кальянов, которые курили несколько посетителей, вдруг показался более удушливым, голоса – слишком резкими. Аура решила, что это из-за вина.

– Я иду спать, – заявила она, искоса взглянув на Кристофера.

Тот не сводил глаз с Марии.

– Доброй ночи, Аура, – сказал он, поднимая кубок.

Джиллиан остановил лошадей, когда лесная дорога привела к каменной арке. Сорванные с петель ворота валялись на земле, из-под них во все стороны торчала трава. За аркой дорога была выложена бревнами, между ними пробивались сорняки и колючки.

– Нам придется оставить лошадей здесь, – сказал Джиллиан детям, спрыгивая с козел. Джиан что-то шепнул Тесс, та тихо засмеялась.

В последние два дня Джиллиану пришлось мириться с тем, что дети то и дело веселятся и шалят у него за спиной. Зато, похоже, доверяют. Даже Джиан почти позабыл о своей подозрительности. Правда, он все еще избегал прямо обращаться к Джиллиану: наверное, еще не решил, называть того отцом, или нет. Но Джиллиан не расстраивался. Ему самому потребовалось время, чтобы увидеть в мальчике сына, а ведь семилетнему ребенку привыкнуть к отцу еще сложнее.

Они провели ночь в крохотной гостинице в предместье Цюриха, а рано утром наняли повозку. Если бы Джиллиан путешествовал в одиночку, он не стал бы задерживаться и отправился в горы еще вечером. Но Джиан и Тесс нуждались в отдыхе и теплой постели после долгой поездки по железной дороге. Джиллиан прекрасно понимал, какую ответственность несет за них. К тому же детям надо было поберечь силы: впереди их ждало тяжелое испытание.

Джиллиан взял детей за руки, и они втроем шагнули в ворота. Каменная арка густо заросла диким плющом. За три года все здесь пришло в запустение. Парк превратился в непролазную чащу, клумбы и живые изгороди, за которыми и раньше не особенно ухаживали, бурно заросли. Лето выдалось теплым, и сорняки вымахали по колено.

В траве стали попадаться каменные обломки, чем дальше – тем больше. Наконец деревья расступились, и впереди показались руины старинного здания. Уцелел только фрагмент стены с дверью, словно от взрыва его охранили слова, высеченные над входом: «Non nobis, Domine, non nobis sed nomine tuo da gloriam».

– «Не нам, Господи, не нам, но имени Твоему дай славу», – громко прошептала Тесс.

– Ты знаешь латынь? – ошарашенно спросил Джиллиан.

– Нет. Просто помню, что означает эта фраза.

– Тут все изменилось, – заговорил Джиан. – Раньше здание не было разрушено.

«Сработало! Дети начали вспоминать!» – радостно подумал Джиллиан. Его надежды оправдались, и неважно, что остальные были против. Остальные – это соратники Джиллиана, вместе с которыми он три года назад сровнял с землей монастырь Святого Иакова.

Тогда все произошло очень быстро: сначала они силой выволокли преподавательниц из здания, потом вывели воспитанниц. Убедившись, что в интернате никого не осталось, они заложили десятки динамитных шашек, и все было кончено. Былая твердыня тамплиеров обрушилась от множества сильных взрывов, стены разлетелись дождем каменных осколков. Воспитанниц вернули родителям, преподавательницы разъехались кто куда.

И только директрису нигде не нашли. Некоторые из соратников Джиллиана решили, что она погибла под руинами монастыря. Но сам он в это совершенно не верил.