Спящий дракон - Александр Мазин

Младший кормчий подошел к Маре и стал рядом. Он с самого начала рейса пытался ухаживать за ней, но так робко, что Мара внутренне улыбалась. Вот он положил руку на перила, рядом с рукой девушки, будто невзначай коснулся ее.

– Скоро острова Тимори! – сказал он.

– Где? – заинтересовалась Мара.– Покажи, где?

– Слева по курсу, там! – Моряк вытянул руку.

– Там, где дым? – спросила девушка.

У нее было очень острое зрение. Когда солнце светило ярко, она видела не хуже, чем капитан – в свою волшебную трубу.

– Дым? – изумился моряк.– Где?

– Там, куда ты показываешь!

Моряк прищурился и с трудом сумел разглядеть желтоватую струйку.

– На мачте ты была бы бесценна!

– На мачте? – удивилась Мара.

Кормчий показал на вершину грот-мачты, где в «бочке» сидел впередсмотрящий.

– Неужели только там? – кокетливо спросила девушка.– Я боюсь высоты! – Высоты она не боялась, но хотела польстить моряку, опечаленному ее превосходством в зоркости. Она не ошиблась: он сразу оживился и принялся рассказывать, как он сам не боится высоты.

Корабль между тем подходил все ближе к источнику дыма. Теперь его мог увидеть каждый. Корабль поворачивал влево и брал курс прямо на остров Тимор, ближайший и самый большой из четырех островов архипелага.

Раздался глухой удар, будто чем-то мягким и тяжелым ударили в днище. Судно подпрыгнуло, рисунок волн вокруг изменился. Еще один удар. И сильный порыв ветра, ударив сбоку, накренил судно на правый борт.

Раздался крик капитана. Несколько матросов уже карабкались по вантам. Корабль выправился. Мара, вцепившаяся в перила, оглянулась и вместо младшего кормчего увидела рядом Самита. Купец обеспокоенно вглядывался в темное облачко впереди.

– Странный шквал! – произнес он задумчиво.– Ни одной тучки…

– Вон! – Мара показала на облачко впереди.

– Это Тимор, остров,– объяснил Самит.– Мы идем к нему, возьмем пресной воды.

– А что это горит? – спросила Мара.

Купец уставился на столбик желто-серого дыма.

– Не знаю, девочка. Это над островом Римо, самым северным из шести островов Тимори. Странно: на нем почти нет леса.

Подгоняемый свежим ветром корабль вспахивал голубую воду. Облачко впереди выросло и превратилось в темно-синюю гору с круглой вершиной.

– Большой порт,– сказал Самит.– И хороший маяк. Последняя удобная гавань на нашем пути.

Они уже подошли так близко, что девушка смогла разглядеть белый ободок прибоя вокруг острова и острый палец маяка у входа в гавань.

– Поднять флаг! – проревел с мостика усиленный рупором голос капитана.– Сигнальщик, подай: «Лоцман не нужен!»

Три других судна подтягивались ближе к «Крепкобокому».

Новый толчок в днище подбросил судно. Закричали люди. Мара услышала вопли, донесшиеся с других кораблей. И с ужасом увидела, как медленно-медленно приподнимается круглая вершина царящей над островом горы.

– …паруса! – закричал капитан.

Крик его потонул в громовом раскате. Грохот взрыва обрушился на корабль одновременно с воздушной волной, отшвырнувшей «Крепкобокий» назад ударом чудовищного кулака. С ужасающим треском над головой Мары надломилась мачта. Мара, как зачарованная, смотрела на отделяющуюся от тела горы вершину. В разрыве закипело пламя, а потом оторвавшаяся часть стала медленно распадаться на куски, багровый столб вырвался снизу, поглотил ее, черный дым клубами поднимался в небо, а внизу кипел, расплескиваясь, подземный огонь.

Огромная волна подхватила все четыре корабля, понесла их прочь от гибнущего острова. Но Мара успела увидеть, как гора рассыпается, проваливается внутрь себя и весь остров уходит под воду. Она услышала отдаленный грохот, а потом рев и вой. Белая струя пара поднялась вверх, закрыв красные языки и часть черного цветка, распускающегося в потемневшем небе. А потом сверху посыпался вулканический пепел. Но, к счастью, «Крепкобокий» был уже далеко от места катастрофы. Новый удар в днище. Рядом возник Самит, схватил за руку. Она не слышала его голоса. И совсем не понимала слов. Купец потащил ее внутрь, в трюм накренившегося от тяжести сломанной мачты корабля. Самит буквально втолкнул ее в люк, привел в собственную каюту. Судно качнулось, и пол выпрямился – это сброшена была упавшая фок-мачта.

Самит усадил девушку в низкое, привинченное к полу кресло, плеснул в два великолепных бокала вина. Один протянул Маре, другой проглотил и сразу же налил еще. Руки его ходили ходуном, и девушка подумала, что он боится за корабль, но она ошиблась.

– О великий Господин Тверди! – с болью проговорил Самит.– Чем они разгневали тебя, несчастные?

– О ком ты, почтенный? – спросила девушка.

Купец посмотрел на Мару, будто не понимая, откуда она взялась, поставил бокал, прижал пальцы к вискам:

– Две тысячи человек живет на островах Тимори… Жили…– Он проглотил третий бокал.

Мара пригубила вино. Незнакомый вкус?

В каюту без стука ввалился капитан. Он был хмур, очень грязен и еще более краснолиц, чем обычно.

– Велел лечь в дрейф, хозяин! – хрипло проговорил он.

Самит подал ему целую бутылку. Капитан, свернув грязной лапищей печать на горлышке, высосал ее до дна и, швырнув на пол, обтер рот.

– Опасности нет. Пока,– сказал он.– Не тревожься.

– А хоть бы и была! – равнодушно произнес купец.– Будем ждать, пока не прекратится извержение. И пока не убедимся, что в море нет ни одного несчастного, кому мы смогли бы помочь.

– Не очень-то надейся, хозяин,– сказал капитан.– Остров пошел ко дну, будто продырявленная шлюпка!

Самит подошел к нему и обнял, пачкая камзол из дорогой ткани о грязную куртку кормчего.

– Люди крепче богов, моряк! – сказал он.

И Мара увидела, как по щекам капитана, оставляя за собой светлые дорожки, ползут слезы.

Три дня суда Самита бороздили мутные воды на месте затонувшего архипелага. Ничего, кроме пемзы, пепла и жалких обломков, они не нашли. После, придя в Турскую гавань, над башнями которой уже развевались черные флаги скорби, они узнали, что глорианский военный корабль снял со скалы троих крестьян. Они были единственными, кто уцелел.

* * *

Мучимый горячкой, Эрд лежал без чувств в своей башенке. Раны его воспалились. Даже искусство Нила и Этайи не помогло ему. Печальные, стояли они у ложа раненого. Санти, наблюдавший за ними издали, не сразу понял, чем они так огорчены. Потом вспомнил: магия фьёль. Сила, которая излечивает любые раны.

Санти подошел к Биорку, что сидел скрестив ноги на крышке люка.

– Скажи, Биорен, что происходит? – тихо спросил юноша.– Или это – тайна?