Попаданка в деле, или Ваш любимый доктор - 2 - Соня Марей

Я собрала волосы в строгую причёску, поправила воротничок на платье, покрутилась перед зеркалом и подмигнула своему отражению. С раннего утра меня наполняло радостное возбуждение: сегодня мы отправляемся порталом в столицу на крупную научную конференцию. Она готовилась почти полгода! Будет много именитых лекарей из разных городов, и мы с Лейном, Сальвадором и Ули выступим там. Памятный съезд в Тауле запустил цепочку событий, благодаря которой всё больше и больше людей узнавало и интересовалось асептикой и антисептикой, а также ролью болезнетворных частиц в жизни человека.

Ули с Сальвадором представят усовершенствованную модель микроскопа и свои труды по изучению ботулизма, оспы и холеры. Это событие грозит стать настоящим прорывом в научном мире, я предвкушаю целый взрыв! Примерно такой же, какой последовал после нашего выступления в Тауле. Пришлось повозиться, чтобы организовать это событие, и большое спасибо Норвину, что помог, подключив свои связи. Муж должен был прибыть с минуты на минуту.

Наш новый дом, построенный рядом с госпиталем, был гораздо просторней старого и воплощал все мои мечты. Я пробежалась по этажу и заглянула в детскую комнату, где Сашенька резвился на пару с Пискуном. Увидев меня, малыш оторвался от плюшевого зайца и, улыбаясь во весь рот, потопал ко мне.

— Иди сюда, мой хороший, — я подхватила его на руки. — Мамочке и папочке надо уехать, но мы скоро вернёмся. А с тобой побудет Грэта.

— И Пискун? — спросил сын, глядя на меня своими небесно-голубыми глазами. У него, родившегося в пору золотого листопада, были светлые вьющиеся волосы. Просто маленький ангелочек, который время от времени превращался в демонёнка.

Помню, когда Норвин узнал о моей беременности, чуть с ума не сошёл от радости и волнения. Хотел вообще запретить работать, но потом согласился, что достаточно просто снизить нагрузку и исключить ночные дежурства. Я и сама понимала, что для меня было в тот момент важнее, потому даже не спорила.

Держа на руках тринадцать килограмм чистого счастья, я не могла поверить, что, приняв на свет сотни младенцев, я, наконец, смогла ощутить счастье материнства. Саше недавно исполнилось два года, он уже вполне отчётливо разговаривал, скакал по дому, как молодой жеребёнок, и постоянно выдумывал разные каверзы. Норвин говорил, что, если внешностью он пошёл в него, то характером точно в меня.

— Конечно я останусь с моим маленьким другом! — подтвердил тиин, нарезая вокруг нас круги. — С ним куда интересней, чем с тобой, Эл.

— Смотри, а то заревную, — пошутила я, обнимая ребёнка.

— Пискун любименький, Пискун синенький, — восхищённо лепетал малыш, пока фамильяр выделывал в воздухе кренделя. А потом вдруг упал на стол и признался:

— Эл, я так счастлив, так счастлив! Ой не могу, сейчас лопну от счастья!

В чёрных глазах стояли слёзы радости и восторга, фамильяр мелко задрожал, и вдруг на боку у него начала вздуваться шишка. От удивления я потеряла дар речи, просто смотрела на то, как она растёт всё больше и больше. А потом послышался негромкий бульк и…

— Я же говорила… — произнесла ошарашенно, — что вы размножаетесь почкованием.

На меня, хлопая маленькими блестящими глазками, смотрел маленький тиин. Сашенька засмеялся и потянул к нему ручонки.

— У меня теперь тоже есть деточка! Эл, погляди, правда он миленький? — Пискун заходился от восторга, прыгая вокруг своего малыша.