Все ведьмы делают это! - Надежда Первухина

Это уж точно! Марья и Дарья, выряженные в костюмы эльфов, тащили за собой мою маму (по случаю торжества сотворившую на голове прическу «Башня гоблинов» и надевшую платье с турнюром плюс туфли на высоченной шпильке), как два маленьких буксирчика – солидный сухогруз. Рядом вышагивал Баронет в венецианской полумаске, зеленом бархатном камзоле, лосинах и ботфортах. Его длинная шпага царапала паркет. Он явно кого-то искал в праздношатающейся толпе.

– Вот наш столик, – указала мама. – Далековато от сцены, но ничего.

– Ба, давай еще погуляем!

– Нет, лучше посидим. Я туфлями натерла ноги.

Мы уселись за стол. Баронет глянул на часы.

– До Нового года еще три часа. Проводим старый?

– Да, – согласилась я. – Авдей, налей шампанского. А детям пусть принесут соки и фрукты.

На украшенной белыми сверкающими елками сцене уже кто-то выступал. Гремела музыка, по залу метались разноцветные круги прожекторов. Слишком шумно, слишком многолюдно, бестолково и наигранно-весело. Напоминает плохо организованный шабаш... Ну почему меня никто не послушал? Почему мы не стали, как и раньше, отмечать этот праздник по-семейному, в тихом кругу?!

– Вика, у тебя опять лицо мрачнее тучи, – шепчет Авдей. – Улыбнись, на тебя дети смотрят.

Я выдавила из недр души улыбку, но дети уже смотрели не на меня. На сцене появилась популярная телеведущая и объявила, что грандиозное новогоднее шоу начинается.

– Ура! – завопили мои девчонки, когда с потолка посыпалось конфетти. Обожаю конфетти. Особенно, когда оно сыплется мне за воротник и потом весь вечер царапает спину!

– А теперь, дорогие друзья, нам нужно позвать Снегурочку! – жизнерадостно заявила ведущая.

– Сне-гу-роч-ка!!! – принялся громко скандировать зал.

– Интересно, – спросила я, – а Дед Мороз где?

– Вика, – улыбнулся мне из-под полумаски Баронет. – Можно тебя на минуточку?

Он взял меня за руку и подвел почти вплотную к сцене, но так, чтобы за ослепляющим светом софитов нас с ним видно не было.

– В чем дело, Баронет?

– Обрати внимание на Снегурочку.

На сцену вышла Снегурочка. Была она какая-то чересчур высокая и худощавая. Белая парчовая шубка, отороченная песцом, смотрелась на ней мешковато. Из-под кокошника вились явно синтетические косы. А лицо было так набелено...

– Они что, не могли кого-нибудь помоложе на эту роль выбрать?

– Вика, иногда я поражаюсь твоей близорукости.

Ах, так? Хорошо! Я пристально всматриваюсь в белую фигуру на сцене.

И покрываюсь холодным липким потом!

– Она же мертва! Должна быть...

– Твоя тетка? Как видишь, вполне жива и даже играет роль. Впрочем, эту ее роль мы еще разъясним.

– Я ничего не понимаю! Как она здесь оказалась? Зачем?!

– Ну, какоказалась, сказать не могу – не знаю. А вот зачем...

Баронет берет меня за плечо и разворачивает в сторону правительственных столиков. Там, среди каких-то джентльменов в черном, сидит и мило улыбается Хидэо Синдзен.

– Баронет, вы его подставили? Она же его просто убьет, если поймет, что уже не успевает ничего добиться!

– Неужели ты считаешь меня таким болваном? Это морок. Таких мороков Синдзена здесь еще несколько штук.

– А настоящий?

– Там, где ты его спрятала. Не волнуйся, ему не скучно. У него есть телевизор и общество Инари Такобо.

«Снегурочка» меж тем, не выказывая особенного энтузиазма, зазывала на сцену детей, приказывала им читать новогодние стихи, а подручные «зайцы» выдавали детям коробки с подарками.

– Только бы Машка с Дашкой на это не купились, – прошептала я.

– Я предупредил жену. Она проследит.

«Снегурочка» тут как раз глянула в ту сторону, где сидел лже-Синдзен. И я увидела, как ее глаза знакомо вспыхнули. Она стала спускаться со сцены в зал...

– Что ж, пора появиться Деду Морозу! – сказал Баронет и... исчез.

– Эге-гей, залетные! – откуда-то сверху раздался веселый бас.

В зале бешено зааплодировали: с потолка спускался на парашюте неведомо откуда взявшийся Дед Мороз. Он приземлился прямо перед «Снегурочкой».

– Баронет, вы великолепны! – только и сказала я. И тут мне в бок ткнулось дуло пистолета.

– Не делайте лишних движений, Вика...

– А, Мулен Руж. Предатель...

– Вовсе нет. Бизнесмен.

– И как ваш бизнес, процветает? Я могу хотя бы повернуться, чтобы посмотреть в ваши подлые волчьи глаза?

– Только медленно.

Я повернулась, ощущая боком холод пистолетного ствола.

– Так я и знала, что вы в костюме Деда Мороза...

– Да. А как вам нравится моя «Снегурочка»?

– Чересчур стара для роли травести. Вот из меня бы отличная Снегурка получилась. Или даже Снежная королева.

– Ваш Дед Мороз – кто?

– Тот самый Баронет, которым вы меня пугали.

– Когда?

– А помните: спасайтесь, Вика, это Огненный Змей, губитель всех ведьм! Брехун вы, Василий Пуньков! Так, кажется, звучит ваше настоящее имя?

– А вот грубить не надо.

– Я лишь констатирую факт, что вы хам, быдло и предатель. И я вас скоро убью. И рука у меня не дрогнет.

– Да, – его глаза остро блестят. – Но оружие-то у меня.

– Ошибка. Теперь у меня. – Я перехватила пистолет и приставила его к груди оборотня.

– В нем обычные пули, – прохрипел тот. – А меня можно убить только серебряными...

– Договорились. Силой истинной ведьмы и властью, данной мне над всеми металлами, я повелеваю этим пулям стать серебряными! И бесшумными...

Он начинает превращаться в волка, вцепляясь когтистой лапой мне в бедро, и я стреляю. В этот момент на сцене взрываются хлопушки, и выстрела никто благополучно не слышит.

– Покойся с миром... волк, – говорю я мертвому зверю, распластавшемуся у моих ног. Через минуту он рассеется как призрак, и никто не будет выяснять, каким образом это животное проникло на праздничный концерт...

Концерт! Дуэт Снегурочки и Деда Мороза! Как же я могу это пропустить!

Я во все глаза гляжу на то, как кривляется Баронет вокруг ничего не подозревающей Анастасии. Хотя нет! Кажется, она все-таки заподозрила неладное, только не хочет устраивать шум, чтобы охрана не переполошилась...

Баронет

Расскажи, Снегурочка, как жила?

Расскажи-ка, милая, что пила?

Анастасия