Как найти Феникса - Татьяна Форш

Никита бросил на меня быстрый взгляд. Точно почуяв, что после такого поцелуя я не в ладах со своими коленями, наклонился и, буркнув: «Хватайся», поднял меня как пушинку и куда-то понес. Не переставая улыбаться, я положила голову ему на плечо и в блаженстве закрыла глаза. И плевать на все: на ворчащих покупателей, на Пепельного, на царство Мертвых, на Афона… Афон!

– Ой! – От этой мысли глаза раскрылись сами собой. – Ник! Мы забыли Афона! У него все наши деньги! Мы хотели купить мне одежду. Ведь сегодня решили пойти во дворец! Помнишь? А мне надеть-то нечего! Ни-ик? Что это… Зачем ты меня сюда притащил?! Где мы?

Крикливые торговцы и покупатели куда-то чудесным образом исчезли, а мы оказались в незнакомом тенистом парке. Странно! Вроде весь город обошли, а такого парка не видели!

Пальм почти нет, зато много тех деревьев, с которыми я привыкла дружить с детства: береза, ясень, дуб. Чистые аллейки посыпаны белым щебнем, а вдоль них, на радость горожанам, уютно устроились кривоногие скамейки. На одну из таких меня и усадил Никита. Сам сел рядом и, не снимая капюшона, молча уставился прямо перед собой.

– Ник? Что ты опять молчишь? – Я коснулась его капюшона и потянула вниз шелковую ткань.

– Не надо! – Он одной рукой перехватил мои пальцы и поднес к губам, а второй снова поправил капюшон. – Сначала выслушай. Я запутался объяснять это себе и придумывать объяснения для тебя… Пока я сидел в клетке, я многое понял и многое вспомнил. Теперь я хочу только одного. Чтобы ты не испугалась.

– Чего? – Я не отводила от него настороженных глаз. Точнее, от черной ткани плаща, скрывавшей его.

– Меня. – Он наконец-то посмотрел на меня. Я вздрогнула, увидев огромные огненные язвы. И затянутые бельмами глаза. Глаза Пепельного. Тяжело выдохнув, он отвернулся и закончил: – А еще того, о чем я сейчас расскажу.

– Ник? Ведь ты же Никита? Мой Никита? – Я коснулась его руки. Господи! За что?! Утром он был таким, каким я привыкла его видеть, но говорил и вел себя так, словно повторял чужие слова! Сейчас он вылитый Пепельный, но то, что я слышу и чувствую, – говорит мне совсем другое. Ник, мой Никита наконец-то со мной! Так близко! А я трачу время на дурацкие сомнения! Сколько еще продлится этот его светлый период? Может, это наказание Пепельного? В образе Никиты он забывает нас, а в образе Пепельного все как раз наоборот? – Скажи честно, это ты?

– Да, это я. – Он снова посмотрел на меня, но на этот раз я уже знала, чего ожидать.

– Прости меня! Когда ты ведешь себя как мой любимый, мне совершенно не важно, как ты выглядишь! Ты больше пугаешь меня, когда я вижу твое настоящее лицо, но слышу чужака! Когда твои поступки – не твои! Что с тобой? Почему ты так меняешься? Сегодня днем мне показалось, что ты меня не помнишь! Ты НАС не помнишь! – Я подсела ближе и без страха заглянула ему в глаза. – Я люблю тебя! И уж лучше ты оставайся с этим лицом, но будь Ником! Моим Фениксом! Чем красивым незнакомцем.

Он стянул капюшон с лысого черепа и уставился на меня бельмами глаз. Точь-в-точь Пепельный! Но теперь я знала, что это Никита!

– Я не боюсь. Больше не боюсь этого лица. – Я коснулась пальцами огненных язв, избороздивших его щеки. Провела по губам. – Рассказывай!

На несколько долгих мгновений он прильнул губами к моим губам и, прижав к себе, заговорил…

Где-то в пустыне Епипецкого царства

Шагнув в звездную ночь, он не нашел Василисы. Точно его сбили со следа. Наслали страх за нее и, выбрав неверный курс, отправили туда, где ее никогда и не было! Но ведь он уже открывал переход, тогда, когда в первый раз бежал из замка Пепельного. И попал туда, куда хотел!

Сейчас он вообще попал непонятно куда!

Как бы узнать, где он?

Наконец, решив, что сам факт возвращения в привычный мир уже хороший знак, Никита кое-как заставил себя не думать и не вспоминать о возможной опасности, поджидающей Василису. Отрешившись от мыслей, оставив только образ любимой, он покрутился на месте, выискивая нужный путь, и направился куда глаза глядят, выбрав ориентиром яркую, чуть красноватую звезду, висевшую прямо над странной изломанной фигурой, возвышающейся где-то далеко впереди.

Сколько он шел, Ник не знал, пока фигура не приблизилась настолько, что почти заслонила бледнеющее небо. Никита остановился, уже догадываясь, к какому неведомому каменному животному привела его судьба. Кошка! Только огромная! Интересно, кому понадобилось поставить ее в пустыне, да еще такую большую?

Но он ошибся. Ник понял это, когда обошел статую, стремясь заглянуть в ее каменную исполинскую морду. Только он увидел не морду, а лицо. Прекрасное женское лицо с телом огромной кошки. Или, может, не кошки, а львицы?

И память снова сыграла с ним шутку. Он будто оказался в освещенной лунным светом комнате. Мать сидела у его кровати и рассказывала сказку:

«Когда-то в одном из миров жила прекрасная королева-предсказательница. Она была настолько мудра, насколько богата, красива и горда. Она могла ответить на любой вопрос пришедшего за ответом, как ее и обязали творцы миров, дабы смертные хоть немного были допущены к тайне жизни. Но она помогала все реже и реже, затем начала приоткрывать завесу тайны только богачам, за звонкие золотые монеты. Потом и вовсе возгордилась чудодейственным даром и провозгласила себя божественной пророчицей. У королевы была кошка, которую она любила так, что даже приказала создать ее статую, дабы горожане молились ей, таким образом вымаливая у королевы разрешение прикоснуться к тайне предвидения. За такое непослушание и гордыню творцы решили навек соединить королеву с ее любимицей, заковав их души в огромное каменное тело и заставив вечно отвечать на любые вопросы путников».

Никита очнулся от воспоминаний и с силой потер лицо. Как же было имя этой королевы?

Разглядывая величественное каменное лицо женщины, глядящей в ведомое только ей будущее, Ник не заметил, как его губ коснулась улыбка и голос вспугнул ночную тишину:

– Ты прекрасна…

Каменные глаза затопил кровавый свет. Исполинский зверь чуть склонил голову набок, разглядывая букашку, осмелившуюся нарушить вечный покой, и заговорил:

– Еще один человечек пришел ко мне, чтобы узнать свое никчемное будущее. Как мило! Что ж, хоть какое-то развлечение!

– Мм-м… Значит, ты и есть та самая королева-предсказательница, которая пошла наперекор воле богов? – Ник улыбнулся шире и подошел ближе. Теперь ему казалось, что ожившая статуя достает до неба, а звезды собрались вокруг ее головы, изображая корону. – Как твое имя?

– Оно забыто и скрыто в пучине людской глупости и жадности, – фыркнула королева-кошка, выгнулась, разминая окаменевшие косточки, и села, с презрением разглядывая полночного путника. – Спрашивай то, что хочешь узнать, и уходи. Мне все меньше и меньше хочется возвращаться в этот мир и служить человеческому стаду.

– Сайфианкс! Точно! – Ник даже хлопнул в ладоши, радуясь вынырнувшему из глубин памяти слову. Точнее – имени. Так, и только так звали эту правительницу. И именно это имя назвала ему мать, когда рассказывала легенду. – Это твое имя!