Летос - Алексей Пехов

– Хорошо. Скованный был очень сильным волшебником. Пожалуй, самым сильным в Эпоху Процветания, уступая лишь первым ученикам Шестерых. С самого детства он боялся асторэ и ненавидел их. Услышав легенду о пророчестве Темного Наездника, – а тот, когда умирал, сказал, что однажды родится волшебник, который вернет асторэ магию, и те приведут мир к гибели, – отчего-то Скованный счел, что это пророчество именно о нем.

– Ну, тут я не могу не заметить, что он явно не ошибался, – хмыкнула сойка.

– Со временем этот страх рос в его сердце. Он спал и видел, как недобитые таувинами асторэ жаждут отобрать волшебство у людей.

– А это было не так?

– Так, – не стал отрицать Тэо. – Оно было им нужно. Шаутты все еще бродили по миру. Они создали мэлгов, извращенную копию нашего племени. Также демонам поклонялись некроманты – люди, способные черпать силу той стороны. Асторэ, пускай их и было мало, дрались с шауттами. Но не могли их победить без своей прежней магии. Однако, как ты понимаешь, Скованный не собирался ничего им отдавать. И готов был сделать все, чтобы защитить от тех, кого он считал чудовищами, наследие Шестерых.

Сойка лишь растянула губы в усмешке, и Пружина продолжил:

– У великого волшебника было множество учеников. И лучшим из них являлся Тион.

– Угу. Главный герой множества сказок. Победитель чудовищ, друг эйвов, гроза шауттов. Слышала-слышала. Южанки до сих пор млеют от его изображений. Которые, уверена, не имеют ничего общего с тем, как он выглядел на самом деле.

– Однажды Тион встретил двух девушек, у которых был дар к волшебству. Они были в плену у шауттов, но он спас Арилу и Нейси.

– Мог бы и не утруждаться, – с безразличием произнесла Лавиани. – Глядишь, и не случилось бы Катаклизма.

– Так эту часть истории ты все же знаешь?

– Ну, ее даже идиот знает. Скованный стал учить Нейси и Арилу. Тион был сражен красотой последней, и через какое-то время они оказались вместе, – монотонно перечислила она. – Сражались плечом к плечу в битве у Мокрого Камня, взращивали Искристые сады в долине Семирела и хоронили друзей после Пепельного вторжения шауттов. Самая красивая пара волшебников за всю историю мира. Любовь и все такое. Эту хрень обожают слушать не только девицы, но даже черствые каторжники дна Пубира. Рыдают в три ручья, когда какой-нибудь олух начинает петь о том, как Арила нашла на столе Скованного перчат… Шаутт меня забери! Так вот о какой перчатке шла речь! Она из доспеха Темного Наездника!

– Смотрю, тебя озарило, – улыбнулся Тэо. – Да. Именно она.

– И перчатка отозвалась! Потому что девица была асторэ! – Лавиани чувствовала воодушевление, словно только что разгадала сложную загадку.

– Да. Только Арила об этом не знала.

– Как ты можешь такое утверждать?

– В противном случае вряд ли бы стала касаться вещи, которая могла ее выдать. Многие из асторэ слишком хорошо скрывались, слишком старались походить на людей и предпочли забыть себя. Они скрывали тайну, и их дети не знали правды. В общем, для нее это был такой же сюрприз, как и для всех остальных. Только представь. Солнечный свет в зале померк, тени ожили, поползли к потолку, обрели форму, и появились шаутты. Она призвала их, пускай всего лишь на несколько мгновений.

Поняв, кто такая Арила, Скованный обезумел. Он решил, что девушка его обманула. Хитростью и коварством втерлась к нему в доверие и научилась тому, чего были лишены асторэ. Пророчество Темного Наездника сбылось. Великий волшебник не смог сохранить для людей магию, своими же руками отдав ее врагам.

– Но постой… – прервала его Лавиани, хмурясь. – Он что, был настолько слеп, раз не заметил, что обе девицы – асторэ?

– Ты о чем? Я ведь как-то говорил, что они уже давно ничем не отличались от людей внешне.

– Я слышала, что есть признаки, как можно отличить асторэ от человека. Этим часто пользовались таувины.

– Да? Никогда не слышал. И какие, например?

– Шестеро лишили асторэ умения читать, чтобы те не почерпнули знания о магии из человеческих книг.

– Хм. В таком случае, таувины и меня бы прикончили. Я, как ты помнишь, тоже не умею. А еще тысячи других людей. Большая часть мира безграмотна.

– Были и другие способы, – упрямо повторила та. – Впрочем, не важно. Итак, великий волшебник в припадке страха убил девчонку, и закипело. Потому что Тион не понял своего учителя и не простил. Сколько там продолжалась Война Гнева?

– Сорок лет.

Лавиани сокрушенно цокнула языком:

– Сорок лет. И в итоге из всех волшебников остались лишь двое самых упрямых придурков.

– Да. Они пришли к этому дню через радость побед и горечь поражений. Через кровь, слезы, пепел и трупы.

Сойка расхохоталась:

– Тебе стоит стать певцом, мальчик! Слезы! Такие люди не плачут. Они, должно быть, бросались друг на друга, точно бойцовые псы, хрипя от ненависти. Слышала, что волшебники использовали так много магии, что мир плавился. Единое королевство горело со всех концов.

– Горело, – согласился Пружина. – А Тион с каждым годом приближался к Талорису. Скованный считал, что это асторэ настроили ученика против него. Но правда была в том, что великий волшебник сделал это собственными руками, когда убил Арилу. И так силен был его ужас проиграть тем, кого он ненавидел, что Скованный обратился за помощью к шауттам.

– Знаешь, мне кажется, что всем этим фокусникам рановато дали звание «великие», – проникновенно произнесла Лавиани. – Они полудурки. Почти как большинство окружающих меня личностей. Тупые бараны, не способные мыслить дальше кружки с пойлом, тарелки с горячей похлебкой, ширинки и своего выводка.

– Нелестного ты мнения о людях, – усмехнулся Пружина.

– А за что мне их любить, циркач? – ничуть не смутившись, бросила та. – Возможно, вокруг тебя вечная радость и пляски, а я за свою жизнь успела повидать слишком много крови и трупов.

Тэо чуть улыбнулся, сказав с укором:

– Не стоит забывать, что в каком-то количестве трупов и крови есть и твоя вина.

– Не отрицаю этого. Но поверь, мальчик. Я мелкая морская щука по сравнению с теми акулами, что встречались мне на глубине. Впрочем, в данном случае я говорила не о хищных рыбах, а о пескарях и головастиках, коих большинство. И вот в чем дело, акробат. С зубастыми охотниками все понятно – их главная цель убивать и бороться за водоем. Но пескари, головастики и плотвички гораздо опаснее. Они страшны в своем безразличии, глупости, предательстве и ненависти даже к самим себе. Такие не любят тебя без всякой причины. Просто потому, что ты есть, и всегда сделают тебе гадость, затащат в свое болото, ударят в спину, стоит лишь им довериться. И вот уже ты валяешься в иле, облепленный этими червяками, которые обгладывают твои старые щучьи кости.

Тэо пожал плечами: