Хаосовершенство - Вадим Панов

— Черные справа!

— Слева тоже!

— Они же?

— Стреляй, баран, потом разберемся!

— Мы тоже черные, парни, так что не бухтите. Просто стреляйте во всех, кто появится!

Москва оделась в черное, в одинаковые комбинезоны из кевлайкры, которые в обыкновенные дни таскали исключительно работяги да спецназовцы. Удобные и прочные, они валялись в гаражах и шкафах «на всякий случай», который наконец представился.

— А если с ними поговорить?

— О чем?

— Скажем, что нам нужно проехать.

— Иди, говори.

Выстрелы, выстрелы, выстрелы.

Рус готов завыть.

— Надо обходить!

— Как?

— Через Масловку!

— Поздно!

Рев двигателей, скрежет и грохот падающих с четвертого уровня мобилей заглушают даже выстрелы и взрывы. Байкеры оборачиваются и почти все и почти одновременно ругаются: со стороны Ленинградки к развязке медленно идет колонна, возглавляемая тремя здоровенными бульдозерами.

— Похоже, парни, у нас новые гости…

— Я не могу высунуться!

— Я знаю!

— Патриция! Справа!!

Мамаша Даша, как и Матильда, не стреляет, но по крайней мере смотрит по сторонам, вовремя предупреждая об опасности. Витринные проемы большие, враги могут подойти откуда угодно. К счастью, стекол давно нет, и ничто не мешает целиться.

— Справа!!

Пэт резко разворачивается и нажимает на спусковой крючок, предсмертный вскрик остается за пределами восприятия, теряясь в царящем вокруг шуме.

— Слева!!

Когда врагов слишком много, не спасают даже сверхспособности. Точнее, спасают, но и только.

Забаррикадировавшиеся в маленьком магазинчике беглянки давно не помышляют о продвижении вперед — отбиться бы, но и это удается с большим трудом.

— Что им от нас надо? Что им надо? — рыдает прижавшаяся к стене Матильда. — Мы ведь им ничего не сделали! Что им от нас надо?

— Убить!

— Но почему?

— Потому что сегодня все убивают всех! День такой!

— Справа!

Выстрел.

Патриция присаживается на корточки и вставляет в штурмовую винтовку последний магазин.

— Я убью еще тридцать ублюдков. Что будет дальше — не знаю.

— Рус… — шепчет Матильда.

— Ты можешь уйти, — тихо говорит Мамаша Даша.

Гадалка знает, что Пэт прорвется. Одна — прорвется обязательно. Побежит, перепрыгнет, угонит мотоцикл, убьет всех, кто встретится на пути, — прорвется. Мамаша с Матильдой стали гирями на ногах Избранной.

— Не собираюсь.

— Ты должна!

— Привыкай к тому, что решения принимаю я! — Пэт высовывается из-за прилавка, тут же возвращается обратно и грубо, по-мужски, ругается.

— Что?

— Секунд через десять они протаранят витрину бульдозером.

Матильда всхлипывает и снова зовет Руса. Мамаша Даша бледнеет и поправляет шляпку. Потом спрашивает:

— Почему они хотят добраться именно до нас?

Она действительно не понимает.

— Мы слишком хорошо защищаемся, они озверели, — объясняет Патриция.

— Уходи!

— Я…

Закончить Пэт не успевает — на улице ревет мотор, Матильда закрывает лицо руками, Мамаша Даша охает. А в следующий миг раздается оглушительный взрыв, и в витринный проем влетают несколько железяк — части разлетевшегося бульдозера…

Олово отбрасывает в сторону трубку реактивного гранатомета и трусцой бежит резать оставшихся в живых бандитов.

— Не подпускайте их слишком близко!

— Дайте патроны!

— У кого есть патроны?!

Стволы раскалились, но еще держатся, а вот с патронами беда. Взятый из бюро запас давно закончился, и приходится снимать оружие и боеприпасы с убитых. Но эти поставщики крайне ненадежны.

— Черт! Рус! Надо уходить!

Продвинуться к Болоту так и не удалось — увязли. А после того как в беспорядках решила поучаствовать якудза, стало совсем хреново.

Обитатели Сашими долго выжидали, опасаясь жестокой реакции Кауфмана, а когда поняли, что Мертвый не торопится тушить пожар, пошли на Болото, планируя урвать кусок пирога. Немногочисленная, но отлично организованная колонна врезалась в Болото, после чего разбилась на мобильные отряды и потекла дальше, торопясь к наиболее богатым районам. На одну из таких групп и нарвались байкеры.

— Они нас не пустят! — кричит Филя.

Таратута лежит рядом с Лакри, ухитряясь одновременно прижимать к груди и оставленный Олово кейс, и свой потрепанный портфель, и клетку с орущим котом.

— А если подмогу вызовут, то мы вообще не уйдем!

— Знаю! — Рус с ненавистью смотрит на толстяка.

На перемазанное черным лицо, на ссадину на лбу, на разорванный пиджак. С ненавистью, потому что знает — Таратута прав. Трое убитых, пятеро раненых, а Мата двадцать минут не выходит на связь. Что делать?

Пули визжат приговором: «Дальше нельзя». Взрывы. Пороховой дым. Раскаленные стволы «дрелей». Все они сговорились, и все подтверждают приговор пуль.

Филя подползает ближе и шепчет:

— Если не прикажешь отступать, они уйдут сами.

Потому что любая дружба имеет запас прочности.

И в какой-то момент бессмысленность происходящего заставит ребят бросить вожака. А приказывать им, как Мертвый безам, Лакри не может.

— Они шли за тобой, сколько могли. Ты должен отступить.

— Я останусь.

— Ты…

Коммуникатор вовремя подает голос.

— Рус!

— Мата!

— Рус, мы вышли!

— Где вы?!

— Мы идем к Колыме! Мертвый открыл ее для беженцев…

— Бои на юге Болота не утихают, — сообщил Зарубин. Мертвый давно покинул оперативный центр, предоставив начальнику Управления общественной безопасности самостоятельно следить за обстановкой, и слушал доклад в своем кабинете. — С запада туда проникают отряды вудуистов, а с востока вошла Триада.

— Сити? Университет?

— Все корпоративные территории надежно защищены. Инцидентов не отмечено. А вот на границе Кришны и Аравии идут перестрелки.