Двери во Тьме - Мария Круз

– Да ничего, – улыбнулся я ему. – Просто когда Паша застрелился, я у него в сумке кучу сальцевских денег нашел. И углегорских. Ваши?

Болотов тоже заинтересованно посмотрел на своего гостя.

– Да мои, наверное, – поморщился тот. – А чего он застрелился? Совесть замучила?

– Вроде того, с совестью всегда так, – кивнул я, – то ничего и ничего, а то как вцепится – почище жабы.

– Я понял, – вздохнул тот. – Теперь объясни: что я не так делал?

– Кроме самого Серых, никто реальной информацией не обладал, – ответил я, с сожалением глядя на остывающий борщ. Все вокруг трескали, один я тут беседовал. – Паша там на подхвате был, за живодера и мокрушника, никто ничего реального в плане информации ему не доверял. Кстати, Могилевич ведь раньше на Червонца еще работал, так?

– Нет, не так, – ответил Егор. – Червонца ваши безопасники к схеме подвели, я там ни с какого боку. Сема на меня давно работал, всякие боковики реализовывал, и он на Павла этого вышел сам. А вот потом ему пришлось когти рвать и сюда смываться, а все дело под себя Червонец подмял. И турнули Сему безопасники, четко сказав, что тот или за сутки из города валит, или они его закопают.

– Безопасники? – уточнил я. – А кто именно, не в курсе?

– Ну как не в курсе… в курсе, – хмыкнул он. – Занин там такой есть, Игорек. Редкая гнида, если честно, мент в худшем смысле слова – грязный, продажный и совершенно беспредельный. В другом бы месте… но не моя территория, увы.

Я полез в набедренный карман штанов, вытащил снятое с трупа удостоверение, протянул Егору.

– Этот?

– Да похоже, – кивнул тот. – Я в глаза его не видел, заочно знаком, так сказать. А что, скончался? – уточнил он, потыкав пальцем в испачканный кровью уголок документа.

– Скончался, скоропостижно.

– Ну давай, за упокой души раба божьего, ни дна ему ни покрышки, – плеснул в свою и мою рюмку по капле водки Егор. – Дело того стоит. Давно напрашивался.

– Так все же – как оно на деле было? – подставил рюмку Болотов. – Егор, нам надо сейчас вчистую разобраться, чтобы уже никаких непоняток. Могилевич твой, а с этим Пашей он каким боком?

– Пока Червонец со своими гэбистами не влез, я их финансировал вроде как, – сказал Егор. – А потом меня оттолкнули. Что с того момента было – не скажу, уже не в курсе. Пытался подлезть, но там некий Валиев так на дело сел, что ни одной щелки не оставил.

А Могилевича хотели убить тогда в порту, стандартным способом – как того же Рому, – чтобы вообще все шито и крыто было, но вышла незадача: тварь почему-то напала на Пашу. И Могилевич уехал в Сальцево целым и невредимым, превратившись из коррупционера из городской администрации в «кредитную акулу».

А вообще Паша, если это был Паша, молодец. Как-то сумел начать всех маток сосать. Лично мне это вот как видится: с уходом Серых Паша остался вроде как у разбитого корыта. Не знаю, как там и что изначально планировалось, но когда Серых уходил, Паша в светотерапии лежал. Вышел, сменил документы… как их сменил, кстати? Да небось гэбисты и помогли, им это раз плюнуть. Устроился в Горсвет. Почему? С умыслом, или просто график работы привлек? Впрочем, есть ксива неплохая, есть оружие… пока я не вижу реальных причин, да и не столь важно уже. И попутно начал подтягивать людей на «наследство» Серых. Только непонятно – чем конкретно он их завлекал?

Кстати, вот это пусть Егор и расскажет. С него же Могилевич деньги не под просто так брал – не с дураком же дело имел.

– Есть вроде как полный набор документации, как этот проход делать, – ответил Егор. – Паша этот по ранению вроде в госпитале лежал, мы проверяли, и пока лежал – документы перепрятали. Деньги вроде как на поиски давались. И на приобретение матчасти для будущей базы – там много чего требовалось. И пароходик, и еще что-то…

– Понятно.

Точно, дальше Паша просто начал бабки тянуть. Вытащил немало с Егора, за что ему наше большое человеческое спасибо, потому что эти деньги мы с Федькой взяли и возвращать их хозяину не собираемся, а потом перекинулся к Червонцу. Как там разбирался – понятия не имею, да это уже и не суть. Важно то, что это в немалой степени афера, и присутствующих здесь просто разводили на бабки.

Но записи Серых, пожалуй, где-то все же есть. Не думаю, что он бы их с собой прихватил – просто смысла нет, – значит, где-то запрятал. Не зря же про него говорят, что он всегда все записывал.

Милославский… каким тогда он ко всему этому боком? Когда ко мне ночью пришли, я на него погнал, но сейчас это слишком логичным не выглядит. Милославскому все же эти самые записи нужны, ничего такого я не узнал, что ему повредить может. Тогда непонятна заботливость, с которой он меня хотел вообще на Ферме поселить. А весь тот шум, который по моей инициативе поднялся, получается, едва ли ему повредил. Разве что его союзникам в городской власти.

Ладно, это уже не принципиально, мне туда все равно ходу нет.

Разговор шел, но борщ я все же успел доесть, и даже не холодным. Что надо был борщ – вершина мастерства, иначе и не скажешь.

– То есть ты твердо уверен, что мы на разводку повелись? – уточнил Болотов.

– Девять из десяти, – прикинул я вероятности. – Записи исчезли с Серых, да и не уверен я, что с этими проходами все просто, даже с инструкцией. «Возьмите ключ на двенадцать, прилагаемый к комплекту деталей, и затяните болт на боковой стенке…» – такого там не будет, я уверен. Очень может быть, что проход вообще в одну сторону, и проверить никогда не получится, куда он ведет. А может, что-то еще. Я бы на вашем месте пока на это дело особых надежд не возлагал. Денег поднять на нем, как мне кажется, не получится.

– Ну в этом бы все же лучше убедиться, – буркнул Егор.

– Лучше. Но пока и этого сделать не получится.

– А что получится? – уточнил Болотов.

– У нас искать дальше получится, – сказал я. – Документы Серых искать. А вы иногда нам помогайте. Материально и технически, в разумных пределах.

– В каких? – предпочел уточнить Егор.

– Небольших, деньги у нас и так есть, – сразу отказался я от роли просителя. – Может, транспорт какой-нибудь понадобится – водный, например. Может, просто люди в помощь. Может, еще что-то, сейчас не знаю. Достать что-то, чего у нас нет и сами добыть не можем. Не больше, я в долги лезть не хочу.

– Но взамен мы эксклюзивное право на результаты получаем? – спросил он.

– Пока между собой не определитесь, кто за главного и с кем мы общаемся, – нет, – ответил я, положив ложку в опустевшую тарелку. – Вас двое, а мне потом непонятки мешать будут.

– Понятно, – кивнул Болотов. – Это мы решим. И если решим, то…

– Скажем так: мы склонны договориться и начать постоянное сотрудничество, – опять увильнул я от прямого ответа. – Но для этого нам нужен четкий расклад от вас: кто с нами общается, кого мы информируем об успехах и неуспехах – в общем, вся организация работы.