В проклятых землях - Лев Кругликов

История та была о верности и большой глупости. О том, что у одного из первых жрецов Богини Смерти была супруга — прекрасная, как луч солнца, светлая эльфийка, не сумевшая оставить своего мрачного мужа, когда тот ушел из благословенных лесов вслед за кланом Ночного Солнца. Не смогла оставить и позже, когда он отдал ее, как самое дорогое, в дар Богине, которой трепетно и верно служил долгие годы. Но когда пришло ее время умирать…

— Когда пришло ее время умирать, — задумчиво продолжила я, барабаня пальцами по колену, — жрец понял, что не в силах отпустить свою супругу. Он провел ритуал Богини Смерти и вернул возлюбленную из мира мертвых, привязав ее душу к своей жизни, проживая год за два. Он держался за свою супругу столь сильно и любил ее столь слепо, что не сразу осознал, что женщина сама хочет уйти в Вечность. Хочет и не может. Впрочем, Богиня редко прислушивается только к одному из своих служителей, забывая о втором. Во время одного из молений в храме светлая эльфийка воззвала к безмолвной госпоже о милости, упрашивая ее не дать нарушиться естественному кругу жизни и послать ей возможность обрести покой. И Богиня дала ей желаемое — с каждым закатом душа супруги того жреца покидала тело и уходила в Вечность, возвращаясь лишь с рассветом. Сидхе, которые построили этот барельеф, крепко усвоили урок о том, что любовь не имеет права быть вечной насильно, и потому на закате барельеф изменяется: изображенная на нем женщина постепенно выскальзывает из цепей и превращает свои руки в крылья, а лицо обращает на запад, уходя вслед за солнцем…

— Ты хочешь сказать, — спросил Джерайн, восхищенно разглядывая произведение сидхийских скульпторов, — что мужик каждую ночь ложился в одну постель с трупом?

— Скорее, каждую ночь он молился, упрашивая Богиню вернуть ему жену, — пожала плечами я. — Знаешь ведь поговорку о том, что сон — это маленькая смерть? Ну, вот его жена и засыпала каждый вечер, и никто не знал, проснется ли она утром. В конце концов, жрец не выдержал этой пытки — все же терять любимую снова и снова врагу не пожелаешь — и когда солнце в очередной раз село, а его супруга испустила последний вздох, он лег с ней рядом и пронзил свое сердце ритуальным ножом. Тем самым, с помощью которого он когда-то вернул свою возлюбленную к жизни. Судя по тому, что утром они оба остались мертвы, Богиня наконец-то приняла их обоих в Вечность.

— В общем, все хорошо, все умерли, — подытожил д'эссайн. — Мрачные у вас легенды, ничего не скажешь.

— А чего ты ждал от народа, который откололся от светлых эльфов ради служения самой Смерти? Веселых сказочек на ночь? — хмыкнула я, отправляя в рот кусочек мяса, который успел порядком подостыть.

— Почему бы и нет? Вон ледяные тролли — тоже сперва вырвут ноги по самые уши и лишь затем пробуют разговаривать. Но зато хмельные напитки у них самые чистые, и если уж ноги не оторвали — душевных баек расскажут до засыпания.

— Уговорил, в следующий раз пойдешь в гости за байками к ледяным троллям…

Увы, ни продолжить разговор, ни насладиться зрелищем изменяющегося барельефа нам не дали. Право слово, услышав страдальческий стон Фэя, так похожий на тревожную сирену, я сначала вскочила, озираясь по сторонам и выискивая взглядом невидимого врага, а потом и сама застонала, понимая, что тушить костер и прятаться поздно.

Из-за кустов, бряцая кольчужным бюстом, в нашу сторону уже бодро вышагивала треклятая принцесса, которую я уже давным-давно мысленно похоронила в Запретке. Количество ее воздыхателей уменьшилось до двоих — чернокожего дроу и субтильного бледного юноши, но они по-прежнему преданно поедали глазами Мерилейн, взявшую курс на нашу стоянку.

— Джера-а-айн, — нехорошо протянула я, чувствуя, как рука самопроизвольно тянется к квэли за спиной. — Ты ее накаркал, вот теперь сам и развлекай!

— А может, мы на нее что-нибудь уроним? — сокрушенно вздохнул д'эссайн. — Тяжелое. Чтобы получилась лепешка.

— Боюсь, что у меня в рюкзаке столь солидного надгробия не найдется, — покачала головой я, наблюдая за тем, как принцесса ускорила шаг, заметив, что еда в обозримом пространстве заканчивается и ей явно может не хватить. — Но с другой стороны, если она такая неубиваемая, давай пустим ее вперед? Она же все ловушки на себя по глупости соберет, и хоть бы хны. В крайнем случае, ее как раз чем-нибудь тяжелым «случайно» и прихлопнет.

— Тоже тема, — согласился мой спутник, кладя в рот кусочек побольше. — Но беседуешь с ней ты. Я уже на годы вперед наобщался.

— С каких пор самое трудное достается мне?!

«Что, дорогая, теряешь врожденную сидхийскую дипломатичность? — вкрадчиво поинтересовался Фэй, приглушая сияние и становясь похожим на простое ювелирное украшение. — Только учти, на девице очень сильный артефакт, каким-то образом соединенный с ее телом, примерно как я с тобой, но штука куда более несовершенная, чем я. Так сказать, предыдущее поколение».

Интересно, и почему же ты не можешь это самое «предыдущее поколение» перемудрить и снять с принцессы защиту?

«Потому что он прост как камень и защиту генерирует такую же простую и надежную. Потому и магией его не пробить, гораздо безопасней просто подойти к этой девице и снять артефакт голыми руками».

Что ее охранники, судя по поведению, пытаются сделать уже не одно столетие.

«Плохо ищут», — хихикнул Фэй, а я хмуро перевела взгляд на принцессу, кое-как взобравшуюся с помощью чернокожего дроу на площадку, где расположились мы с Джерайном. Девица по-хозяйски оглядела нашу стоянку и плюхнулась поближе к еде, протягивая руку к самому большому куску. Д'эссайн как-то излишне плотоядно окинул взглядом фигурку Мерилейн, почти не прикрытую кольчужной одежкой, а я как бы ненароком хлестнула девицу по запястью веревкой, которой был перетянут сверток с провизией.

Принцесса взвизгнула и отдернула руку от тарелки, я же мило улыбнулась.

— Мушка пролетала, ваше высочество. Очень ядовитая и опасная.

— Такая если укусит — рука отвалиться может. Сначала распухнет вдвое, потом загниет и только после этого отвалится. По частям, — с убийственно серьезным видом подтвердил Джер, перехватывая спорный кусочек с тарелки и начиная жевать его со зверским выражением лица, как будто это была плоть его закоренелого врага, которого он сам выследил, убил и приготовил на ужин. Охранники, взобравшиеся на площадку следом за Мерилейн, обменялись понимающими взглядами и пристроились в сторонке от костра и, как мне показалось, подальше от принцессы.

— Так что вы намереваетесь делать дальше, ваше высочество? — поинтересовалась я, вытаскивая один из метательных дротов и начиная преувеличенно тщательно чистить острием ногти. — Запретные земли пройдены вами вдоль и поперек, самое время вернуться домой и возвестить подданным о своем великом подвиге, разве нет?

«Можно подумать, ее кто-то еще помнит, — хмыкнул браслет. — Судя по тому, что д'эссайнов она не боится и таскает за собой дроу, то она вполне может оказаться современницей дедушки Джерайна, если не прадедушки. Запретка с ней знатно поиграла, столько веков прошло, пока она прогуливалась в поисках приключений».