Кузнец душ - Рин Чупеко

– «Мое лекарство с точностью воспроизводит урваны уснувших благородных особ – так скажем, возрождает их пропавшие «души». Я опробовал его действие на бароне Сиране, с позволения его отца, и получил обнадеживающие результаты. Молодой человек проснулся без каких-либо побочных действий. Вся Истера даже не подозревает о чудесном выздоровлении их родственника, так как король Рендорвик и советник Людвиг поклялись молчать. Однако, несмотря на все мои ухищрения, Безликие, по-моему, прознали о моем лекарстве».

– «За мной шпионят и делают это, как мне кажется, по приказу человека по имени Тансун. Я не могу здесь надолго оставаться. Надеюсь вернуться в даанорийский дворец и применить действие лекарства к принцессе Яншео. Если ты найдешь это письмо или – что еще хуже – обнаружишь его, получив известие о моей смерти в Даанорисе, найди моего друга, человека, меньше всего желающего причинить вред принцессе. Найди Баи. Передай ему привет от старого Нарела и покажи это письмо. О сонной болезни принцессы или ее магических симптомах я ему не рассказывал, чтобы не причинять дальнейшего беспокойства. Но мы с ним очень давно знакомы, поэтому он должен предоставить тебе убежище».

– Она говорит, что ты Бард, – мягко произнесла принцесса Инесса.

– Я хочу однажды поведать миру ее историю, ваше высочество.

Мы стояли у входа во дворец. Своего брата и принцессу, к глубокому разочарованию последней, Костяная ведьма не пожелала провожать. Лорд Фокс ничего не говорил и сохранял мрачное спокойствие. Лорд Кален готовил для них лошадей.

– Мне бы очень хотелось ее послушать. Я так мало знаю о ней – гораздо меньше, чем предполагала. Она столько раз спасала мне жизнь. И я готова сделать все от меня зависящее, чтобы спасти ее, если бы могла. – Девушка взглянула на возвышающихся перед ней дэвов; они взирали на нее с любопытством, но не приближались. – Она права. Люди убьют ее безо всякого суда и следствия. Тия, которую я знала, никогда бы не подумала вторгаться в чужое королевство, тем более поклявшаяся уничтожить каждого дэва. – Ее последние слова прозвучали как вопрос.

– Я ее летописец, а не наперсник.

– Она предпочитает действовать в одиночку. Она больше нам не доверяет. И я не уверена, доверяет ли она Фоксу. – Принцесса обернулась к дворцу. – А вот Фокс теперь ей верит. Пусть он этого и не говорит, я знаю. Еще с ней рядом Кален и Халад. Кого и можно среди всех нас назвать голосом разума – так это Халада, несмотря на все то, через что он прошел. У него есть все основания ненавидеть Тию, но в нем нет ненависти к ней. А я всегда могу верить Халаду. – Ее голос надломился, и из глаз потекли слезы. – Я должна ему верить. Иначе все становится бессмысленным. Так приятно было его повидать. И приятно было увидеть Калена.

– Идем, Инесса, – позвал ее Фокс, уже оседлавший коня.

Принцесса повернулась к нему.

– Мы так легко сдались. А ведь мы все еще можем убедить ее вернуться с нами.

– Когда связь между нами восстановилась, я понял, что мы не сможем ее убедить. Среди жителей Даанориса есть Обреченные, Инесса. Мы должны вернуться в лагерь и узнать, не скрывается ли кто-то из них в нашей армии, пока не стало слишком поздно. – С губ принцессы сорвался вздох, но Фокс, не обращая на него внимания, посмотрел на меня. – Мне неизвестно, что задумала Тия. Она по-прежнему мало чем делится. Не знаю, сможем ли мы отозвать наши войска или убедить императрицу, но я не могу снова потерять свою сестру, что бы она там ни говорила. – На миг мрачные складки вокруг рта лорда Фокса разгладились, а беззвездную ночь в его глазах заволокло светло-серой дымкой.

Он кивнул Искателю смерти.

– Был рад тебя видеть, Кален. Защити ее за меня.

– Как и всегда.

– А ты, Бард, расскажи о ней хорошую историю. Говорят, в лучших преданиях нет ни жалости, ни лжи. – Он помолчал. – Но ты все равно ее пощади, – тихо добавил он и, тронув коня, выехал на дорогу, ведущую из Сантяня.

«Добрый он человек, – подумал я, глядя вслед двум удаляющимся фигурам. – Слишком добрый. Но, повидав столько всего на войне, я пришел к выводу: только доброта делает из людей лучших командиров и превосходных солдат».

***

Когда мы вернулись во дворец, Костяная ведьма сидела посреди тронного зала и разглядывала свои руки. Искатель смерти нежно взял ее за запястья и перевернул их, чтобы рассмотреть раны, оставленные на коже ногтями.

– Я правда убила ее? – с отчаянием в голосе спросила у него Темная аша. – Фокс говорит, что да, а он бы никогда не стал врать. Ее кровь была на моих руках, мой брат все видел. Что, если я вобрала в себя слишком много темной гнили и в приступе ярости убила ее? Как я могла такое совершить? Вдруг я действительно виновна, как они говорят?

Мужчина ничего не ответил.

– Кален, я убила короля. А потом еще двоих наших. Я не хотела ее убивать, но все равно это сделала, и тут уже не скажешь, что это была случайность. А потом… мои…

Она всхлипнула и, тяжело дыша, стиснула руки на груди.

– Я ощущаю в своей душе Тьму. Думала, что смогу справиться, а теперь боюсь того, что могу сделать. Что могла сделать. Я убивала как Безликих, так и невинных людей. Но, кем бы они ни были, боюсь, для моего сознания это уже не будет иметь никакого значения. Я пыталась. Я хотела доказать им: мои дэвы способны не убивать, я способна не убивать. Инесса права – я больше не та Тия, которую они знали. Вот только знали ли они вообще меня настоящую? Знал ли ты? Знала ли я сама?

Лорд Кален нагнулся к ней и поцеловал в лоб.

– Пообещай мне, Кален. Если я все же поддамся темной гнили, так и не закончив свое дело, ты должен убить меня. Быстро и не задумываясь. – Она отыскала его руки и крепко сжала их. – Прости за то, что вернула тебя только для того, чтобы ты терпел все это. Думала, я окажусь сильнее. Думала, рядом с тобой я стану сильнее.

Искатель смерти поочередно поцеловал ее в щеку, нос и губы.

– Обещаю. Что бы ни случилось, знай: я с тобой. До самого конца.

24

Сказать, что Баи отнесся к нам с тем же подозрением, что и мы к нему, – ничего не сказать. Хотя его опасения в основном распространялись на представителей королевского двора Шифана, особенно на Тансуна. Стража охраняла его комнату не только снаружи, но и внутри, а сам мужчина был облачен в военное обмундирование: в одной руке он держал короткий меч, другой тянулся к палашу, водруженному на стене. Несмотря на их с Халадом взаимопонимание, Баи с недоверием воспринимал наши доводы до тех пор, пока Халад не протянул ему письмо старого кузнеца.

– Это его почерк, – заключил он, внимательно изучив написанное, а после выдвинул ящик стола и достал лист бумаги. – Это письмо Нарел прислал мне несколько месяцев назад, где сообщил о своих намерениях посетить Яншео. Но он так и не приехал, и я решил, что он передумал. Когда вы сказали, будто ищете его, я и представить себе не мог, в какой он опасности, – почти обвиняюще сказал Баи.