Дюна - Фрэнк Герберт

– С вендеттой я справлюсь и сам. Все, что мне надо, – это избавиться от ответственности за раненых, чтобы заняться этой вендеттой…

Фримен нахмурился:

– Как ты можешь отвечать за своих раненых? Они сами за себя отвечают. Ведь речь – о воде, Суфир Хават. Или хочешь ты, чтоб я сам, без тебя, принял то Водяное решение?

И фримен положил руку на скрытое под его плащом оружие.

Хават напрягся. Измена?..

– Чего ты боишься? – спросил фримен.

«Эта мне фрименская прямота!» – подумал Хават и осторожно сказал:

– Моя голова ведь оценена…

– А-а, – отнял руку от оружия фримен. – Ты думаешь, мы продажны, как византийцы? Ты не знаешь нас. У Харконненов недостанет воды, даже чтобы купить и самого малого ребенка из фрименов.

«Но у них хватило богатств, чтобы заплатить Гильдии за перевозку более чем двух тысяч боевых кораблей», – подумал Хават. Сама мысль о таких расходах ошеломляла!

– Мы оба сражаемся против Харконненов, – сказал Хават. – Разве не должны мы разделять, все проблемы и тяготы войны?

– А мы их и разделяем, – сказал фримен. – Я видел, как вы бились с Харконненами. Хорошо бились. В иные времена хотел бы я, чтобы ты бился плечом к плечу со мною!..

– Так скажи, где моя рука может пригодиться тебе? – горячо сказал Хават.

– Кто знает? – промолвил фримен. – Сейчас повсюду – харконненские войска… Однако ты до сих пор так и не принял Водяного решения – и не передал его своим раненым.

«Я должен быть осторожен, – напомнил себе Хават. – Я явно не понимаю чего-то важного».

– Может, – сказал он, – ты покажешь мне путь? Путь, годный для Арракиса?

– Вот мысли чужака, – с легкой насмешкой сказал фримен и показал куда-то на северо-запад, за скальные вершины. – Мы же видели, как пришли вы ночью через пески. – Он опустил руку. – Вот ты расположил своих людей на сыпучем склоне дюны. А это – плохо. У вас нет ни дистикомбов, ни воды. Вам долго не продержаться.

– Да, нелегко дается жизнь на Арракисе, – признал Хават.

– То правда. Но мы все же убивали Харконненов!

– А что вы делаете со своими ранеными? – напрямую спросил Хават.

– Разве не знает настоящий человек, когда его стоит спасать и когда нет? – поднял брови фримен. – Ведь твои раненые знают, что у вас нет воды. – Он повернул голову, искоса взглянул на Хавата. – Пришло время Водяного решения… И раненые, и здоровые должны теперь подумать о судьбе всего племени, о его будущем.

«Будущее племени, – подумал Хават. – Будущее племени Атрейдесов! А ведь в этом есть смысл…»

Он наконец заставил себя задать вопрос, которого избегал до сих пор. Боялся задать.

– Ты знаешь что-нибудь о моем герцоге – или о его сыне?

Непроницаемые синие глаза снизу вверх посмотрели в глаза Хавата.

– Что-нибудь?

– Какова их судьба?! – почти крикнул Хават.

– Судьба у всех одна, – неторопливо ответил фримен. – Герцог твой, говорят, уже принял ее. А что до Лисан аль-Гаиба, его сына… его судьба – в руках Лиета. А Лиет не сказал еще.

«Я мог и не спрашивать – я знал это и так».

Он вновь взглянул на своих людей. Они уже все проснулись. И все слышали. Они смотрели вдаль, на пески, и по их лицам видно было, что они поняли: на Каладан возврата нет, а теперь потерян и Арракис.

Хават повернулся к фримену:

– А о Дункане Айдахо ты знаешь что-нибудь?

– Он был в Большом доме, когда отключился ваш щит, – ответил тот. – Это я знаю… но и только.

«Да, она отключила щит – и впустила Харконненов, – билось в голове у Хавата. – Я – я! – сидел спиной к двери! Но как могла она совершить это – когда это должно было повернуться и против ее сына?.. Но… кто поймет мысли гессеритской ведьмы… если их можно назвать человеческими мыслями…»

Хават попытался сглотнуть – горло пересохло.

– А о мальчике… когда ты узнаешь хоть что-нибудь о мальчике?

– Мы слишком мало знаем о том, что делается сейчас в Арракине, – не спеша ответил фримен. – Кто знает?..

– Но вы сможете узнать?..

– Возможно. – Фримен почесал рубец возле носа, – Скажи мне теперь, Суфир Хават: знаешь ли ты что-либо о большом оружии, которым пользовались Харконнены?

«Артиллерия, – горько подумал Хават. – Ну кто мог подумать, что они вспомнят о пушках в наш век лиловых щитов?!»

– Ты говоришь об артиллерии, с помощью которой они засыпали в пещерах наших бойцов, – проговорил он. – Я знал о подобном оружии со взрывчатыми снарядами… теоретически.

– Кто укрылся в пещере, имеющей лишь один выход, заслуживает смерти, – отрезал фримен.

– Но зачем ты спрашиваешь об этом оружии?

– Так угодно Лиету.

«Это – то, что ему от нас нужно?» – подумал Хават. И вслух:

– Так ты пришел к нам за информацией о больших пушках?

– Лиет пожелал сам увидеть такое оружие.

– Чего же проще, – хмыкнул Хават. – Захватите одну пушку.

– Да, – кивнул фримен. – Мы и захватили. Спрятали ее там, где Стилгар сможет изучить ее для Лиета – и где Лиет сможет сам осмотреть ее, коль скоро будет на то его воля. Впрочем, не думаю я, что Лиету это будет интересно: неважное оружие. Не самая лучшая конструкция для Арракиса.

– Вы… захватили пушку?! – не веря своим ушам, переспросил Хават.

– Ну да, – ответил фримен спокойно. – Добрая была сеча. Мы потеряли лишь двоих, зато пустили воду, пожалуй, сотне их бойцов.

«Да ведь при каждой пушке были сардаукары! – мысленно закричал Хават. – А этот безумец из пустыни запросто говорит, что они потеряли лишь двоих – и это против сардаукаров!..»

– Мы бы и тех двоих не потеряли, – заметил фримен, словно читая его мысли, – если б не те, другие, что дрались за Харконненов. Среди них были отменные бойцы!

Один из людей Хавата подошел, припадая на раненую ногу, взглянул сверху вниз на сидящего на корточках фримена:

– Ты говоришь о сардаукарах?!

– Он говорит именно о сардаукарах, – устало кивнул Хават.

– Сардаукары, вот как! – сказал фримен, и в голосе его, кажется, зазвучало недоброе веселье. – Да! Вот, значит, каковы они. Да, добрая выдалась ночка. Сардаукары, скажи-ка! А какой легион? Вы знаете?

– Нет, не знаем, – ответил Хават.

– Сардаукары, – задумчиво пробормотал фримен. – А в харконненской форме! Вот странно, а?

– Значит, Император не хочет, чтобы знали, что он выступил против Великого Дома.

– Но вы-то знаете, что это – сардаукары.