Кретч. Гимн Беглецов - Павел Шабарин

Вокруг царила суматоха – все куда-то неслись, что-то делали. Слышались крики, шум и гомон. Когда Карл сообщил о предстоящей атаке, его слова восприняли всерьез. Тут никто такими вещами не шутил.

– Нет-нет, – попытался разъяснить Карл, – просто я никогда не сталкивался с такими, как вы.

– С рыцарями?

С этими словами Эрик попытался поправить один из ремешков своего доспеха. Надевал он его в спешке, и получилось не очень. Стальная махина буквально сжимала все его естество.

– Да нет… – Карл подошел поближе и начал ему помогать. – Тут нужно рассчитывать, чтобы ось симметрии была по позвоночнику, так центр тяжести будет… – Говоря, он столкнулся с совершенно непонимающими глазами Эрика. – Вы ведь и не рыцарь, да? – догадался парень.

Эрик цокнул языком:

– Не-а.

Парень уже знал его самый страшный секрет – зачем хранить от него другие?

Карл подтянул один из ремешков, ослабил другой, поправил кирасу, и тут же Эрику стало легче.

– Но я не это имел в виду, – продолжил Карл, когда они пошли дальше. – Я имел в виду насчет… – он понизил голос, – …соли.

– Ты хочешь сказать, что никогда не встречал колдуна?

– Именно!

– Глупости. Конечно, встречал. Просто ты не знал, что это колдун. Ставлю медяк, что и сам колдун не знал!

– Но не может же человек не знать про себя такое! – недоумевал Карл. – Это как не знать, что у тебя есть руки или глаза!

Эрик усмехнулся:

– Нет, тут все не так… понимаешь… это другое… вот ты, например, точно не колдун?

– Я? Нет. – В голосе Карла чувствовалось разочарование.

– Но откуда тебе знать?

– Я пробовал! Высшие мне свидетели, я пытался изо всех сил!

Эрик бросил на парня неодобрительный взгляд:

– За колдовство ссылают в Скверную пустошь, ты ведь в курсе? Что с тобой сталось бы, коли преуспел?

– Я написал бы книгу и отправился в изгнание, – твердо сказал Карл, – это мой долг как естествоиспытателя и натурфилософа!

Последних двух слов Эрик не понял, но виду не подал.

Тем временем они дошли до своей цели – большого здания почти в самом центре лагеря. Со всех сторон к домику по земле и по специальным подпоркам тянулись трубы. На ответвлении от основного полотна железной дороги стояли две цистерны, видимо, с газом. Карл открыл навесной замок и отодвинул тяжелую железную дверь. Из темноты на них тут же хлынул запах тухлых яиц.

– Прошу прощения за вонь, – извинился Карл, – мы добавляем серу в смесь, чтобы чувствовать запах при утечке.

Эрик вытащил щепотку соли и вдохнул ее носом. Запах тут же исчез. Тем временем Карл шагнул внутрь, щелкнул чем-то, и в помещении появился свет – яркий, желтый, сильно режущий глаза.

– Это тоже наше изобретение, – Карл указал на одну из ламп. – Свет без огня. Помогает избежать пожара.

Внутри помещение не было разделено никакими перегородками – это была одна огромная комната, заполненная трубами, вентилями и какими-то машинами. Все гудело, скрежетало, издавало непонятные звуки. На полу валялись инструменты. Гаечные ключи, молоты. Среди прочего даже была наковальня – непонятно зачем.

– У нас тут самая высокая степень безопасности. – Карл прошел к машинам, осмотрел какие-то приборы со стрелочками, покрутил какие-то рукоятки. Все его действия не имели для Эрика никакого смысла. Он только знал, сколько разрушений может вызвать это газовое чудовище.

– Вы, должно быть, многому научились после Ночи Цветов, – предположил колдун.

– Да не особо, – ответил монах, – технологии все те же.

– И вы не боитесь, что такое может повториться?

Карл наконец-то отвернулся от своих приборов и посмотрел на Эрика.

– Ночь Цветов произошла по вине человека, машины тут ни при чем. Человек может ошибиться, а машина – нет.

– Как можно слепо доверять машине? – возмутился Эрик и вдруг понял, что сам он слепо доверяет Эво. Карл участвовал в создании этого газового чудовища, он знает, о чем говорит, а вот сам колдун… с ним дела обстоят иначе.

Карл еще что-то сказал, но Эрик не обратил внимания на его слова. Он прошел дальше, к трубам, провел по их холодной поверхности пальцами, почувствовал легкую дрожь на металле.

Он с самого начала верил в Эво, как верил в Высших. Но только сейчас ему в голову пришел вопрос: а что же это на самом деле? И как он может доверять своему колдовству?

– Так что скажете? – повторил Карл громче и прервал тяжелые мысли Эрика.

– Насчет чего? – не понял тот.

– Ну… насчет всего. – Карл развел руками. – Эта газовая станция обеспечивает светом весь периметр лагеря. Кроме стен и ружей, это единственное, что отделяет нас от тварей из леса. Я подумал, что вы сможете мне что-то посоветовать.

– Что именно? – Эрик продолжал недоумевать.

В ответ Карл стал объяснять ему что-то. Он расхаживал по помещению, показывал на приборы и говорил много умных слов. Некоторые Эрик понимал: давление, поток, расход. Другие же казались ему полной белибердой.

В конце концов крестьянин прервал его:

– Я ничего не понимаю.

С секунду они молча смотрели друг на друга.

– А, это ничего страшного, – растерянно улыбнулся Карл, – я сейчас объясню.

– Нет, нет, – покачал головой Эрик, – я вообще ничего не понимаю.

– Как?

– Ты уж меня прости, Карл, но я не понял ни одного слова. Я ничего не знаю ни про газ, ни про эти трубы и вообще науке не обучен. Никакой. – Последнее сказать было сложнее всего. – Я даже читать не умею. Разве что устному счету обучен, да и то… – Он разогнул и загнул несколько пальцев, после чего пожал плечами. – С чего ты вообще взял, что я могу тебе хоть как-то помочь?

Карл находился в полной растерянности.

– Но я всегда думал, что колдовство и наука, по сути, одно и то же. Мы, ученые, тратим всю свою жизнь, чтобы познать природу вещей, понять, как устроено мироздание. Колдуны же…

– Сразу видят все как оно есть… – понял его Эрик.

– Именно! Как же можно видеть мир в таких тонких деталях и не понимать, как устроен простейший механизм?

– Как проверить, что человек что-то знает? – спросил крестьянин.

– Ну есть экзамены…

– Что?

– Проверка знаний такая, когда нужно отвечать на сложные вопросы.

– А… ну вот. Представь, что у нас тобой этот экзамен спрашивают. Ты все ответы знаешь, потому что потратил время, выучил, понимаешь, как что работает. И я знаю. Но мне их подсказывают. Сам-то я ни Скверны не понимаю!