Дураки умирают первыми - Виктор Точинов

— Ну почему же…

— Что?

— Я, к примеру, знаю о Тайном Городе, но в нём не живу, — сообщил де Шу, пытаясь выиграть время. — Мы с тобой похожи, Джу, ты и я. Мы оба отверженные…

— Идиот, — прошипел недомерок. — Ты сам, сам, сам!! — Его затрясло. — Ты сам отказался от величайшей возможности жить среди магов и колдунов. Ты отринул то, о чём я не могу мечтать. Но ты заплатишь…

— За что? — удивился чуд.

— За гордыню. За то, что издевался надо мной всё это время… Ты заплатишь сполна, гнусный Кемп. Я уничтожу твоё семя и твою кровь. Мерзость, которую ты посеял на Земле. Я сотру память о тебе!

— Это ты украл Кирюшу! — взревел де Шу. — Ты!

Он едва не бросился в драку. Неподготовленный в неподготовленную драку. На верную смерть. Едва не бросился, потому что догадка привела Кемпиуса в дикое бешенство.

— Ты!!

— Я, — с удовольствием признался Джу. Сейчас он получал от разговора наивысшее наслаждение. — Мои ребята засекли твоего наёмника. Лору, я велел за ним последить… Представь, как я удивился, когда узнал, что ты похитил собственного сына. Кстати, зачем?

— Не твоё дело.

— Тут ты прав — не моё. — Джу улыбнулся. — Я пригнал сюда Шапок не только в качестве помощников, мне были нужны убийцы. Они должны были убить твою жену, потом сына… Я слаб, я не мог сам… Но теперь… — Он едва не облизнул Меч. — Теперь я стану убивать сам. Твою жену… — Глазки недомерка вспыхнули. — Твоего сына…

— Ему ты тоже завидуешь?

— Его я тоже ненавижу, — объяснил Джу. И прикоснулся пальцем к алому камню. — Я прочитал тысячи книг, так или иначе касающихся магии, я узнал массу всего, но не мог применить свои знания на практике. Я выл. Я рыдал. Я… я встретил тебя. Дерзкого, вызывающе наглого обладателя Меча… Я сразу решил, что заберу его, но ты был осторожен, чувствовал и Шапок, и челов, ты убил массу моих посланцев, Кемп.

— Было за что.

— И попался на крючок мелкого воришки…

— Извини, что разочаровал.

— Ты разочаровал меня раньше.

— Как ты узнал о похищении Меча?

— Мои помощники всегда шли рядом с тобой, Кемп, по всему Питеру. — Джу выдержал паузу. — Ты не представляешь, как я хохотал тогда.

— Пожалуйста.

— Неуловимый Кемп облажался самым постыдным образом! Неуловимый Кемп лишился Меча! Я немедленно пустил Шапок по следу…

Джу говорил, говорил и говорил… И не замечал, как с лезвия Меча срываются крохотные алые капельки, в начале разговора — одинокие, теперь — почти слабой струйкой; не замечал, потому что не был магом, даже таким слабым, как де Шу. А капельки не просто стекали с Меча: они свивались в жгут и тянулись к лежащему на дне бассейна Кемпиусу. К бывшему хозяину, связь с которым артефакт ещё не прервал.

— Воришка оказался глупцом, совершил все ошибки, какие только можно было совершить, и заслуженно…

Вздрогнул.

Потому что в следующий миг де Шу прыжком оказался на ногах.

Тело запротестовало, откликнулось болью, но позаимствованная у Меча энергия позволила игнорировать и протест, и боль.

Джу замолчал на полуслове и попытался взмахнуть оружием…

Не получилось. Клинок остался неподвижен. Казалось, воздух стал твёрдым, будто камень, и Меч застрял в нём, намертво заклинился, ожидая своего Артура.

И де Шу рванул с высокого старта, сначала по наклонной поверхности, соединявшей глубокую часть бассейна с мелкой, а затем прыгнул вверх — мышцы и кости завопили от дикой боли. Растерявшийся Джу слишком поздно схватился за менее своенравное оружие — когда Кемп уже оказался на бортике бассейна. «Кольт-питон» громогласно рявкнул, но де Шу в нырке разминулся с пулей, выдрал револьвер из руки Джу, сломав тому указательный палец, а ещё через секунду завершил схватку пулей в лоб недомерка.

Отбросил «кольт» в сторону и с наслаждением прикоснулся к рукояти всё ещё висящего в воздухе Меча:

— Здравствуй, дорогой…

Артефакт напоминал сейчас сильно расстроенную скрипку — звучит, но концерта не сыграешь, — однако старого владельца слушался, а это главное. Всё остальное поправимо.

— Я по тебе соскучился… — Кемп осторожно провёл пальцами по лезвию, после чего посмотрел на мёртвого «родственника».

«Кирюша?!»

Дурацкая привычка бить насмерть сыграла с рыцарем злую шутку.

* * *

Торнадо стоял на просёлочной бетонке, тянувшейся между двух рядов берёз, держал Меч обеими руками и орал, дерзко задрав голову к небу:

— Я главный! Я номер один!! Я властелин мира!!

Он чувствовал, как хлещущая из Меча сила переполняет его, но не понимал, что она же и убивает.

Ему было хорошо.

Прикончив Красных Шапок, Торнадо окончательно запустил процесс, с которым не смог бы совладать, даже имея представление о его природе. Образно говоря, он пытался подставить стакан под ревущий водопад, уверенный, что напьётся вдосталь. Стакан был выдран из рук и разлетелся на мелкие осколки.

Торнадо горел.

Горел в полном смысле слова — заживо и изнутри, без видимых глазу дыма и пламени. Горел, но не чувствовал этого в диком экстазе победы. Тончайшие струйки пара вырывались из пор — он не замечал; кожа высыхала, становилась ломкой, потом лопалась, покрывалась трещинками — не видел.

Торжествующие крики стихли, лишь когда обуглились лёгкие и трахея, но даже тогда Торнадо не заметил смерти. Ему показалось, что он воспарил над землёй в коконе чистой энергии и его громогласное ликование сотрясает мир до самых основ.

Торнадо умер. Но умер властелином.

Под берёзами стоял осиротевший байк и валялись тела Красных Шапок. Рядом тонкий слой мелкого пепла повторял контур человека, вытянувшего вперёд руки. Бесплотные, сотканные из пепла пальцы до сих пор смыкались на рукояти Меча. А алый самоцвет на его рукояти пылал: процесс не завершился, энергия искала выход, искала хозяина…

И в этот момент Меча коснулась рука Джу.

Прочитавший тысячи книг недомерок знал, как не повторить судьбу испепелённого дурачка, и поспешил к ближайшему месту, где побочные эффекты инициации не грозили сожжением заживо — к невысокому каменному холму, наречённому одним из местных жителей Чёртовым Курганом…

* * *

«Очень хороший специалист» — профессор и доктор медицинских наук Нейман — Свете не понравился. Был он немолод, лет шестидесяти на вид, и весь какой-то… безукоризненный.

Безукоризненная стрижка, волосы, чёрные когда-то, сейчас отливали благородной сединой. Безукоризненно сидящий костюм под распахнутым белым халатом. Безукоризненно повязанный галстук. Безукоризненная улыбка, свидетельствующая, что на визитах к стоматологу профессор не экономит. И всё-таки что-то с ним было не так… Что-то настораживало, что-то отталкивало… Но что именно, Света никак не могла понять.