Архив пустоты - Юлиана Лебединская

В видении Сэлы Марина узнала и себя, и Дина. Сомнения не было: этот брюнет в белом – её возлюбленный, отец её ребёнка, хотя и сам на себя не похожий. Не хромает, не сутулится, не пахнет трёхдневным потом. В общем, выглядит именно таким, каким Марина его всегда и видела. Вот только откуда Сэле знать об их с Дином любви? Если от Огнея, то в видении был бы не красавец мужчина, а обдолб, помноженный на десять. А может, Фристэн так себе представляла отца ребёнка, которому назвалась матерью?

Эх, Сэла, Сэла, сероглазая бестия. Пролезла в Наукоград перед самой катастрофой, женила на себе Огнея – Огнея! Чистоплюя, который внешнемировцев и за людей не считал! – да ещё и стала матерью для её сына. А она в это время сидела в клетке, словно обезьяна. Теперь сомнений не осталось: она всё увидела глазами Сэлы, полночи просидела, изучая потерянные полтора года. Именно сероглазая спасла жизнь её будущему ребёнку, догадавшись, что плод подключён к ноосфере. Марина понимала, что ей нужно благодарить Сэлу, но вместо этого ещё сильней прорезалась обида – из-за утраченной жизни. Это она, Марина Гамильтон, должна была жить в Наукограде, растить сына и бок о бок с отцом искать выход из мировой катастрофы. Она, а не приблуда из внешнего мира.

Несмотря на поздний час, спать не хотелось. Чтобы отвлечься от дурных мыслей, Марина принялась рассматривать жильё. Комнатку Аниша с Костей ей выделили небольшую, но уютную. Потолок и стены замазаны светлой глиной, слева от входа стоит маленькая софа с пухлым матрацем, набитым соломой, напротив – столик с зеркалом, над ним – горшок с вьюнком, чьи ветви расползлись по всей комнате. Пол выложен берёзовыми досками, из них же сделана лесенка, которая, поднимаясь, выводила в причудливый изогнутый коридор, тот, в свою очередь, разветвлялся на комнаты.

Марина взяла плед и на цыпочках, чтобы не потревожить спящих хозяев, вышла на улицу. У порога рос можжевельник, рядом стояла скамеечка. На ней-то Марина и умостилась: закуталась в колючее покрывало, прислонилась к стене пещеры, вдохнула поглубже запах хвои.

Ночь в Спирари была странная, будто и не ночь вовсе. Солнце давно опустилось за горизонт, но темнота не наступала. Вместо звёзд над головой – застывшие тёмно-синие облака на холодном голубом небе. И в то же время – тишина, покой, умиротворённость, какие бывают лишь в предрассветный час. Словно вслед за вечерними сумерками сразу же должно начаться утро… Только никак не начнётся. Мир вокруг замер и ждёт чего-то… Кого-то? Белые ночи – вспомнился уже сквозь дрёму урок географии в наукоградской гимназии. Как давно это было…

Долго спать ей не дали.

Марина зевнула и удивлённо уставилась на Анишу, Костю, дядю Ивана и ещё шестерых Дворников. Все они кутались в плащи и сжимали в руках мётлы.

Бородач сосредоточенно посмотрел на заспанную Марину.

– Сегодня начнём инициацию. Пора тебе увидеть настоящую радугу.

– Накинь это. – Костя протянул ей плащ василькового цвета. – Подходит к твоим глазам.

За его спиной неодобрительно фыркнул дядя Иван.

– Куда мы идём? – спросила Марина, принимая подарок.

– В Либертию. Вернее, в то, что от неё осталось.

– Но ещё ночь.

– А в Либертии – раннее утро. Возьми меня за руку.

Взмах метлой, уже привычная разноцветная вспышка перед глазами, лёгкое головокружение. И они оказались на площади с треугольными столбами.

– Нас точно не ждут? – спросила Аниша.

– Разведчик сказал: всё чисто. Вы, четверо, проверьте дома, остальные, – на поляну Удовольствий, – скомандовал дядя Иван и повернулся к Марине. – Слышала о такой?

Она кивнула неуверенно. Ярослава рассказывала что-то о состязаниях в искусстве любви. Но сейчас и думать об этом казалось неуместным. Сегодня посёлок выглядел не странным и смешным – жутким.

Либертия опустела. Безмолвные дома, улицы словно вымерли. Конечно, пустоту города можно объяснить ранним утром… вот только ощущение тревоги не давало покоя. Да ещё чёрное пятно на крыльце поселковой больницы: откуда оно взялось? Когда они с Ярославой приводили сюда незадачливого поэта, ничего подобного не было. Марина то и дело оглядывалась, пока и пятно, и саму больницу не скрыл подступавший к посёлку лес.

Идти пришлось недалеко. Несколько минут – и дядя Иван вывел их к просторной поляне, окружённой высокими деревьями.

– Взрослых почти всех здесь убили, – шепнул Костя. – Деактивировали. Они даже не поняли, что умирают. Тела увезли в крематорий, траву проозонировали, но от настоящей грязи разве это избавит?

И в самом деле, поляну, на первый взгляд зелёную и пригожую, чуть ли не сплошь заливала чёрная маслянистая лужа.

– За что их? – спросила Марина, чувствуя, как начинает дрожать от ужаса.

Вспомнилась барышня в полосато-зелёном платье, – как её звали, Пэтти, кажется? – разбитое зеркало. Вот и не верь приметам после этого.

– Ни за что. Совету кураторов надоела игрушка. Эту сломали, новую смастерят. Знаешь, скольких они уже деактивировали?

Совет кураторов?! Марина не верила своим ушам. В Совет избирали самых уважаемых людей Наукограда, её отец много лет заседал в нём… Правда, во главе стоял Мартин Брут.

Брюнетка с большими тёмными глазами подошла к ней, протянула метлу:

– Держи. Подружитесь с ней – твоя будет.

Марина открыла рот, чтобы засыпать Костю вопросами, но тут рядом с ними возник дядя Иван:

– Пошли со мной. Начнём с простого участка. Остальные, занялись поляной.

Взял Марину под руку и повёл в сторону, к большому дубу.

– Инициированным считается тот Дворник, что очистил самостоятельно хотя бы одну ячейку. Видишь кляксу? Похоже, здесь кого-то убили. В смысле, одного всего человека. То ли убегал, то ли просто от группы отбился… Сейчас посмотрим.

Он провёл метлой по земле, подцепил чёрную жижу кончиками серебряных прутьев, осторожно завертел её, наматывая, точно сахарную вату. Под чернотой открылся яркий калейдоскоп. Лужа переливалась всеми цветами радуги, а та словно состояла из миллиардов капель, которые мерцали, создавали единую картину, но не сливались в одно целое. Нечто подобное Марина видела на мониторах квантеров в отцовской лаборатории, когда наблюдала большое скопление людей в одном месте. Только там все точки были синие, а здесь – разноцветные.

– Дневник Сэлы внимательно смотрела? – спросил дядя Иван. – Я вскрыл ячейку. Твоя задача – вычистить её. Пока она заполнена очень плохой информацией – убийством. Задача Дворника – заменить её на светлую или хотя бы нейтральную.

– Дневник я ещё не весь… То есть заменить на светлую информацию? На хорошее воспоминание?

Бородач кивнул.

– Надеюсь, у тебя таковое имеется.

Марина задумалась. Вспомнила Дина. И свою радость, когда узнала, что беременна.

– Имеется, – сказала она бородачу. – Я готова.