Инструктор по выживанию. Чрезвычайное положение - Николай Мороз

– А потом что? – спросил Егор.

– Мать похоронили, нас с братом в детдом, потом в Ярославскую область увезли, – поведал дед свою историю.

– Понятно. Выходит, и ты поучаствовал?

– Вроде да. Много чего потом было, уж и забылось. Тогда тоже голодали, картошку сажали, грибы собирали. Выжили, выучились и людьми стали, – ответил дед, вздохнул и зачастил, заговорил учительским голосом, словно обращаясь к бестолковому ученику: – Тоже думали, что без пальца останусь, но ничего – все зажило. И не двигался он долго, потом все в норму пришло. Врач потом, года через полтора смотрел, сказал, что разрабатывать надо. Наладится все, как новенький будешь, – пообещал старик перед уходом.

«Надеюсь», – хотел ответить Егор, но лишь кивнул в ответ. И снова попытался шевельнуть пальцами, большой и указательный слабо дернулись, остальные не реагировали. Расстраиваться было некогда – пришли Лиза с Пашкой. Мальчишка топтался у двери, Лиза уселась на диван и принялась подробно выспрашивать, как Егор себя чувствует, что и где у него болит и когда их с Дашкой выпустят в лес погулять.

– Оля сказала у тебя спросить, – заявила Лизка невинным голоском и уставилась на Егора в ожидании ответа.

– Подождите немного, я с вами сам схожу попозже, – предложил он. Надо сначала посмотреть, что тут поблизости делается, подобрать кое-что и прибрать подальше, прежде чем выпускать малышню на выгул. Ничего, потерпят – здесь места много, им есть где развернуться.

Лизка кивнула радостно, выскочила из комнаты, побежала делиться новостями. Егор услышал ее крик, улыбнулся, сел и положил правую руку на стол. Посмотрел в окно, на севший на диски «Хаммер» и повернул запястье к свету. Нет, это никуда не годится, здесь пластырь не поможет – разрез слишком глубокий, густо вымазанные зеленкой края раны не сходятся, и болит зверски, хорошо, хоть крови нет. Но уже выступили на поверхности крохотные алые капельки, и пластырь из белого давно стал бурым. А шить как – самому, левой рукой? Тот еще аттракцион, да еще пальцы правой руки отказываются гнуться, подрагивают еле-еле. А делать что-то надо, и немедленно, вчера уже поздно было.

– Ты чего? – Егор повернулся на голос.

Ольга остановилась в дверях с тарелкой в руках.

– Что там, – поинтересовался Егор, – каша? Давай попозже.

– Ладно, – Ольга поставила тарелку на стол и посмотрела на багровую полосу на руке Егора. Он подцепил ногтем край пластыря, оторвал его, положил на расстеленную газету и принялся за второй.

– Зачем? – удивилась Ольга. – Не трогай, иначе она не заживет.

– А она и так не заживет. – Егор оторвал последнюю полоску пластыря, откинулся к стене и перевел дух. Ольга сидела напротив и смотрела на него. – Мой пакет с лекарствами тащи, – потребовал Егор, – вы его не забыли, надеюсь?

– Нет, все здесь, – Ольга вскочила, выбежала из комнаты и вернулась через минуту с белым пластиковым пакетом в руках.

– Отлично, – Егор не шевелился, – делай, что я тебе скажу. Шовный ищи, сюда давай, – стерильная упаковка с иглой и нитками легла на край стола, – теперь антисептик, вату. Остальное убери и садись, – Егор показал Ольге на стул.

– И что мне делать? – девушка положила руки на колени и рассматривала разложенные на столе лекарства и инструменты.

– Рану мне зашьешь, – ответил Егор и, не давая ей сказать и слова, потребовал: – Вон ту коробочку мне дай, руки вымой и антисептиком протри. А то стемнеет скоро, ничего не увидишь. И быстро! – прикрикнул он на растерявшуюся Ольгу.

Она грохнула стулом и вылетела из комнаты, а вернулась с Авдеичем. Дед боком вошел в дверь и прилип к стене, пряча что-то за спину.

– Чего тебе? – Егор достал из плоской синей коробочки блистер с капсулами, вытащил одну и посмотрел на деда. – Не мешай, сейчас Ольга мне операцию будет делать.

– Знаю, – отозвался дед, – а наркоз?

– Местной анестезией обойдемся, – Егор показал деду капсулу, – вот, опиоидный синтетический анальгетик. Достаточно одной таблетки. Тут делов-то на пять минут…

– Анальгетик – это хорошо, – одобрил старик, – а может, лучше это?

Он достал из-за спины пластиковую бутылку самогонки и показал ее Егору.

– Нет, ты ее пока побереги, потом отметим это дело, – отказался Егор, проглотил капсулу и прикрикнул на вернувшуюся Ольгу: – Быстрее, иди сюда, сядь, вот это бери и вот это, – он подтолкнул ей упаковку ваты, флакон с антисептиком и коротко глянул на старика. Тот прижал почти полную бутылку к груди и сбежал в коридор, плотно прикрыв за собой дверь.

– Я боюсь, – твердила Ольга, пока обрабатывала себе руки, а потом и кожу рядом с раной антисептиком.

– Чего? – Егор следил за ее действиями. – Какая тебе разница, что штопать? Обычная нитка, обычная иголка, я же не прошу тебя крючком вышивать. Или спицами. Кстати, мне шарфик кто-то обещал, – он посмотрел на Ольгу, но девушке было не до шуток. Она разрезала стерильный пакет с шовным материалом и доставала из него иглу с загнутым концом и нитки. Девушка прикусила нижнюю губу, протянула нить через иглу и занесла ее над раной. – Поехали. Загнутой стороной иглы вниз, отступаешь от края немного и прокалываешь кожу с наружного края внутрь. – Егор вытянул руку и не сводил взгляд с пальцев Ольги. «Хорошо, хоть руки у нее не дрожат», – он следил за каждым движением девушки, за тем, как сходятся края раны.

– Шарф твой готов давно, – пробормотала Ольга через пару минут, когда на коже запястья появился первый стежок с узелком, – и перчатки тоже. Шапку довязать осталось. Я тебе все сразу отдать хотела, чтобы комплект…

Одновременно говорить и протыкать кривой иглой кожу ей было трудно, Ольга вытянула длинную нить через отверстие в коже и вытерла рукавом водолазки взмокший лоб. Белый шрам на ее щеке стал розовым и выделялся на бледной коже. Егор левой рукой прижал к кровоточащему краю раны ватный тампон, пропитанный нафтизином, и проговорил негромко:

– Я бы и частями взял. Но сразу так сразу, как скажешь.

Ольга улыбнулась нервно, выдохнула и прицелилась загнутым кончиком иглы к следующей точке рядом с раной. Все закончилось через пятнадцать минут, шов обработали антисептиком, сверху на руку легла повязка.

– Всем спасибо, все свободны. – Егор привалился спиной к теплой стене и прикрыл глаза. Вот теперь точно все, нитки рассосутся сами, и швы не придется снимать. Рана чистая, нагноения не было, и до антибиотиков, хочется верить, не дойдет. Дело за малым: заставить действовать руку, а она – Егор снова попытался шевельнуть пальцами – как не своя, словно перепутали и чужую пришили.

– Отдыхай, – Ольга поцеловала его в лоб над пластырем, – тебе помочь?

– Сам, – Егор не пошевелился, наблюдал из-под ресниц за Ольгой. В комнате было уже темно, «Хаммер» и береза на той стороне просеки исчезли из виду, да и голоса звучали приглушенно, терялись в подступавшей ночи.

– Спи, а я пойду отмечу, – глухо произнесла Ольга, скрипнула дверь, и послышались звуки удалявшихся шагов.