Ответный удар «попаданцев». Контрразведка боем - Александр Конторович

Эксперимент признали удачным, так что можно было приниматься за пистолет-пулемет. Конструкцию Судаева повторили процентов на восемьдесят. Главное отличие – увеличилась длина отката затвора, что снизило темп стрельбы до более удобных пятисот пятидесяти выстрелов в минуту против семисот у ППС. А рукоятку вместе со скобой, наоборот, перенесли вперед, вплотную к горловине магазина, соединив длинной тягой спусковой крючок с механизмом. И кожух ствола срезали под углом для компенсации отдачи, как у ППШ[21]. Приклад поставили коротенький деревянный, но можно было сделать и складной металлический. Конструкция получилась достаточно простой, крепкой, но весьма увесистой, чем-то напоминавшей прославленный гангстерскими разборками «Томми-ган». Почти четыре кило весил автомат, и еще два семьсот снаряженный магазин.

Первые два образца расстреляли вдрызг на полигоне. Сожгли более десяти тысяч патронов на ствол, но добились безотказной работы автоматики. Всеслав, приехавший на испытания вместе с Коброй, сначала обрадовался, потом взвыл.

– Он же весит как два лома!

– Да, тяжеловата машинка, – поддержал его Сергей.

– Так у него больше двух с половиной кило на магазин приходится! – отбивался я, не ожидая такого наезда. – А саму конструкцию облегчать некуда. Технологически мы к этому не готовы. Только-только контактную сварку ввели на производстве.

– Что-о-о!.. – удивился Кобра. – У вас есть сварочный аппарат?

– Есть, – самодовольно ухмыльнулся я. – Для точечной сварки. Электричество есть, трансформатор тоже, а значит – и сварочный аппарат сделали.

– Убил!

– Слушай, – предложил Всеслав, – а если емкость магазина вполовину уменьшить, на сколько он полегчает?

– Ну сам считай, почти двадцать граммов на патрон, полсотни на килограмм потянут. Ну и что-то в железе барабана убавится.

– И то хлеб, – кивнул он. – Если до пяти кило доведешь, уже приемлемо будет. Даже пяти с половиной. И приклад нам складной приделай, как у «Судаева».

Так и сделали. К Новому году были готовы два десятка автоматов, к которым прилагалось по паре «больших» барабанов и по четыре «маленьких», на пятьдесят два патрона. С уменьшенным магазином конструкция полегчала на кило триста, что Всеслав нашел вполне приемлемым. Так что ряд бойцов из пограничников-нуму незадолго до Нового года получили новое оружие. А еще четыре автомата с большим запасом патронов, упакованные в ящики, готовились к отправке Котозавру и Климу. Нам же пришлось озадачиваться расширением патронного производства, правда, оснастка для этого была уже давно заготовлена, после Нового года мы готовились запустить еще две линии вдобавок к имеющимся.

Ронан с Логиновым меня тоже порадовали. У них получилось сделать полноценную винтовочную гильзу. Причем технология сразу продумывалась как массовая, с возможностью расширения производства. В качестве модели была взята гильза 408 CheyTac. Дело в том, что среди вещей из автобуса, по-моему, у того же Боба Деккера нашелся брелок, сделанный из такого патрона. Эта «безделушка», естественно, без ключей, долго стояла у меня на столе в качестве милитаристского сувенира, а потом мы решили взять ее за основу. Естественно, наш вариант гильзы обзавелся закраиной, проточка для имеющихся у нас технологий пока была не доступна в массовом производстве. Так что на начало 1795 года поставили цель наладить производство винтовочных боеприпасов, параллельно определившись с типом пули и зарядом. А следом должна была появиться на свет и винтовка.

Весна 1795 года

Старый Империалист

– Страшно жить на свете, товарищи, и, да, примкнувшие к ним господа. Страшно! Яду мне, яду!! Куда ты тянешься, доктор? Не надо, у меня все с собой. Стаканы есть? Какие мензурки?!! Благородный напиток из мензурок?!! Не смеши мои аксельбанты, доктор! Наливай, наливай… Какую дозу? Опять… Доктор! Кто из нас пьяный? Ты что, краев не видишь?

Хорошо пошла, была бы жизнь такая легкая. Давай открывай свой талмуд, карточку или… О! Анамнез!! И записывай. «Болезнь господина полковника – щенщины!!» Да не в физическом плане!! Фу на тебя, наливай давай. Последняя бутыль из заначки, для хорошего человека не жалко. Я тоже неплохой… В душевном плане болезнь моя. Ибо, как сказал Стендаль: «Всякая женщина зло. Лишь дважды бывает прекрасной, либо на ложе любви, либо на смертном ложе». Как, не сказал? Не успел? А чем он вообще сейчас занимается? В армию собирается?! Интендантом?! Повесят же по наказу Суворова. Спасать надо, а то что будет делать человечество без «Красного и черного»? Ни красное, ни белое эту книгу не заменят, потому что… Дай бог ему удачи!

Вот скажи, коллега Шоно, ну зачем нам женщины? Спасибо, про аистов и капусту я уже знаю. А-а-а!! Вот в чем дело! Капусту еще не выращиваем, аистов тоже нема, те-е-еперь понятно! Но не в этом вопрос. Придется вам, уважаемый доктор… Наливать? Это обязательно, но придется вам еще и психом работать. Тьфу ты, не психом, конечно, а психотер-р-апевтом. Что? Никакой разницы? Ладно, фрейдизм, так и быть, изживаем. И этого нет?!! Да что у вас, как говорил Воланд, куда ни глянь, ничего нет!! Чем Зигмундовы папа с мамой занимаются?!! Бабушка и дедушка? Да провались они пропадом! Да, и Австрия с ними тоже! Все равно слушать придется!

Итак, моя жена настояла, чтобы я взял себе вторую! Но я же не султан! Приползаешь домой, после дел своих строительных, из женского рода желаешь только кровать, а их в доме уже двое! Да не кроватей! Щенщин! Они меня женили, причем поставив мою морду лица перед фактом. Красивая девушка, да…

Но моя честь, литвинского князя, бунтует и требует чего-нибудь такого, этого! У тебя ляхов на примете нет? Жаль. Я бы им устроил династическую унию, унифицировал бы каждого на добычу угля. Что-о-о?!! Сам знаю, но уже поздно. То, что я князь, да еще из далекой Литвы, уже записано в моем патенте на полковничий чин. А что написано пером… Наливай и срочно госпитализируй меня. Диагноз? Душа болит! Батальон без меня проживет, а я им песню подарю, вот только модифицирую…

Я фрегат не водил, не стоял на посту

И не драил я ствол мушкетона…

Что значит потише? Душа поет, которая болит. Ой, они идут, точно услышали! До-о-ок!! Эх, капитан, никогда ты не станешь майором!

16 мая 1795 года. Форт ВВВ

Из дневника Сергея Акимова

Вчера отмечали пятилетку нашего попадалова.

К этому дню в Форте собрались практически все «попаданцы», даже Толя Спесивцев с Зубрилкой успели приехать в отпуск из Вашингтона, пусть и буквально «с корабля – на бал», появившись в Форте вечером тринадцатого. Только Вадим Спасск запропал со своими индейцами где-то севернее нынешних США, явно готовил вместе с ними какой-то неприятный сюрприз для янки.

После обеда 14 мая собрались отдельно от гостей, помянули Клима. Сходили на берег, где рядом с могилой Эллен Колтон прибавилась еще одна. В которой, под скромным надгробием, лежала проэлла – восковой крест, которым заменяют погибшего. Ведь его тела мы так и не нашли. На табличке – надпись: