Страж Вьюги и я - Лана Ежова

Сердце мое замерло, а затем зачастило. Обвинения серьезны, но самое страшное не прозвучало: Эйдена чудовищем не назвали.

– Что скажешь в свое оправдание?

Мой муж пожал широкими плечами.

– Ничего. Виновен.

Да как же так?. Он даже не попытается оправдаться?.. Мое сердце ухнуло в пятки, внутри все превратилось в кусок льда. Боги, не отнимайте у меня Эйдена, пожалуйста…

Несколько тягостных мгновений кромешники молча смотрели друг на друга.

– Именем Тьмы ты оправдан, – широко улыбнулся блондин. – Поздравляю.

– Ты шмырев везунчик! – и себе усмехнулся брюнет. – Успел в последний момент.

Подозреваю, лицо у меня вытянулось. Вот так просто? Почему оправдали? И с чем его поздравляют?

– Еще какой везунчик, – согласился Эйден глухо и другим тоном, передразнивая кого-то, протянул: – Ты сам все поймешь, это просто и ясно, как молния в макушку. Ну-ну.

Пришлые кромешники дружно посмотрели в мою сторону. От оценивающих, но при этом благосклонных взглядов стало не по себе.

– А что тут непонятного? – Темноволосый снисходительно покосился на братьев по ордену. – Если девушку хочется не только в постель затащить, но и защитить от всего мира, это она, та самая.

У меня левый глаз задергался, когда поняла, что он поделился своим рецептом распознавания избранницы. И сейчас я не знала, чего хотелось больше: оскорбиться из-за неприкрытого цинизма, расхохотаться или пожалеть несчастных кромешников, у которых все не так, как у людей…

– Мы уничтожили древнего ледяника и часть его слуг, но зачистка ещё не проведена, – Эйден резко сменил тему разговора.

Блондин кивнул:

– Мы сами осмотрим окрестности, а ты доставь жену и друзей в город – вам не помешает отдых.

– Медальон вернуть не забудь, – насмешливо напомнил брюнет. – Он тебе больше не нужен.

Я отдала украшение мужу, а он уже передал блондину.

– Эйден, ты похож на одичалого. Не позорь орден перед женой, побрейся.

Непрошеный совет светловолосого кромешника меня задел: почему всем не дает покоя щетина на лице моего супруга? Важно, что нас двоих она устраивает!..

Чудо, что я сдержалась и не произнесла это вслух.

Встреча с представителями ордена взволновала, не дав ответов, лишь раздразнила любопытство. Но, когда взлетели, я поинтересовалась о самом безобидном:

– В системе пещер есть огромная жеода с уршилем. Ее можно раскопать?

– Зачем? – искренне удивился Эйден. – Хочешь премию?

– Не помешает. Но, главное, жилу столько лет искали сотни людей.

– Район неблагоприятный, пока будут идти раскопки, а затем и разработка жилы, здесь погибнут десятки старателей. Так стоит ли раскрывать миру об этой находке?

С заднего сидения отозвался отец:

– Твой муж прав, Иза. Забудем о ней.

– Но как же… ты же ее тоже искал?

Я не понимала, почему папа против.

– Четыре года я корил себя, что выбрал неправильный путь для решения проблемы.

Нет, в аномальных зонах нельзя разрабатывать уршиль – он обойдется слишком дорого стране. Есть более спокойные места, где старатели смогут работать без риска для жизни.

Безумно устав, я не стала спорить. Озираясь на тихую Хельгу с шальными от счастья глазами и отца, родного и в то же время странноватого незнакомца, я не могла разложить мысли по полочкам. Сумбур в голове, хаос в душе.

Единственное, чего я хотела сейчас по-настоящему сильно, это с пристрастием допросить мужа, затем прижаться к его надежному плечу и спокойно уснуть.

Последнее я и сделала, пока летели.

– Значит, в зятья мне достался давелиец, притом кромешник, – непонятным тоном произнес отец.

– Вы против? – поинтересовался холодно Эйден.

– Отчего же? Наоборот, я рад, что моя дочь рядом с вами будет в безопасности.

– Я также не против, что мой тесть – магически измененный человек.

– А теща – снежная ведьма! – вклинилась в мужской разговор Хельга.

И я в который раз восхитилась ее смелостью: прошло почти четыре года, а она уверена в чувствах своего возлюбленного и уже собралась вместе с ним в храм.

Потрясающая женщина. Верная и целеустремленная.

– Такой теще я тем более рад.

– Тогда мы поладим, зятек.

Сквозь дрему я слушала мирную беседу моих близких, но проснуться и присоединиться не смогла.

Магмобиль мягко приземлился.

– Отдыхайте, мы сами доберемся в город. Спасибо за все, Эйден. Берегите мою дочь.

– Она – моя жизнь.

Эйден отнес меня в дом и осторожно раздел, точнее начал раздевать – когда его руки добрались до нижнего белья, я открыла глаза.

– Я сама!

– Нет справедливости в жизни, – вздохнул с притворной обидой муж. – Как поддержать во время знакомства со своими родителями, так ты спишь, а как раздеваться, так сразу сама.

На ответную шутку сил не хватило – я просто улыбнулась.

И хотя меня пошатывало от усталости, все-таки смогла искупаться самостоятельно – каменная пыль сыпалась с волос и даже скрипела на зубах. Как выбиралась из воды, уже не помню – я позорно вырубилась прямо в горячей ванне.

* * *

Невесомые, как цветочный лепесток, прикосновения губ рисовали невидимый узор на моей шее. Череда из обжигающе-нежных поцелуев двинулась вдоль позвоночника, надолго задержавшись между лопаток. Затем последовал игривый укус, из-за которого я прогнулась в пояснице и окончательно проснулась.

Проказливые губы отправились дальше, легонько прихватывая кожу и зацеловывая место укуса.

Расплавиться от жара желания не позволяла неуловимая мысль. Какая-то странность не давала расслабиться. Что же не так?..

Словно почувствовав мое настроение, Эйден еще раз осторожно прикусил мою кожу, возвращая внимания. Странно… щекочущих прикосновений щетины к спине я не почувствовала. О боги… это не Эйден!

Я вылетела из-под одеяла и швырнула в скуластого незнакомца энергошаром. Тьма поглотила силу удара.

– Если что-то не нравится, просто скажи, – хрипло произнес мужчина, – не надо драться.

Да это же голос мужа… Какой ужас, он просто побрился, а я его не узнала!

– Эйден, прости. Я решила, что это не ты…

Услышав объяснение, он громко расхохотался и упал на спину. Раскинув руки, потрясенно-весело заявил:

– Дожил – меня не узнает собственная жена!

Испытывая непередаваемую вину, я вернулась в кровать, к любимому. Медленно провела указательным пальцем по скуле, где раньше извивалась татуировка из тьмы.