Имя для Лис - Ли Виксен

Под управлением ее маленькой, но уверенной руки замок ожил. Люди продолжали говорить, что такой подонок, как я, не заслужил столь ангельского существа. Да я и сам так считал и продолжаю считать. Но тучи безысходности над нашим замком рассеялись. Не помогло это только моему отцу. Видимо, отведенный ему срок подходил к концу. Он уже не вставал с кровати, зрение и слух отказывали ему. Однако отец сердечно полюбил мою жену и, когда она понесла, позвал ее к себе.

Старик положил ей руки на живот, заулыбался и произнес: «Я чувствую, будет девочка. Я тоже мечтал о дочке. Если бы она у меня была, я бы назвал ее Хлоэ». Это были его последние слова, и мы отнеслись к ним с почтением. Малышка, которую вы держите на руках, носит имя, предназначенное моей сестре.

Мое сердце билось так громко, что, казалось, его стук заполнил палатку лазарета до самого полотняного потолка.

– Теперь вы понимаете, генерал, – с улыбкой произнес мой Принц. – Хлоэ и есть мое искупление. Если даже такое чудовище, как я, способно создать что-то столь искреннее и невинное, как Хлоэ, может быть, для нас еще не все потеряно?

Я вздрогнула, а малышка у меня на руках беспокойно заворочалась. Девочка потянулась маленькой ручонкой в сторону отца, и когда он протянул ей обмотанный бинтами палец, то схватила его и счастливо, как умеют лишь маленькие дети, рассмеялась.

– Я ведь и на передовую приехал, чтобы жить лучше и достойнее, чем прежде. Несмотря на свой титул, пошел с рядовыми разведчиками в первую вылазку. Я так хотел быть полезен… и вот, посмотрите, оставляю жену вдовой, а Хлоэ – сиротой. И, пожалуй, единственное, что меня волнует, – кто позаботится о них завтра? Кто сможет защитить мою дочь от надвигающейся тьмы?

– Я смогу, – просто сказала я.

Все фрагменты истории встали на место. Причина идти вперед была найдена в маленькой душной палатке, в корзине рядом с умирающим человеком, чья любовь и ненависть когда-то заставили меня бежать быстрее ветра. Но сейчас пришло время остановиться и взять на себя хоть немного ответственности за этот мир. Я произнесла:

– Вы не поймете того, что я сейчас скажу, но невозможно любить всех людей, это точно. В мире всегда останутся подонки вроде вас и святые вроде вашей жены. И мы всегда спасаем мир не ради света или тьмы, а ради того, что их уравновешивает. – Я нежно погладила Хлоэ по серебристой головке. – Люди идут в бой ради надежды на то, что грехи можно искупить, а завтра будет лучшим днем, чем вчера.

Я чувствовала, как рассыпаются в прах цепи, стягивавшие мое сердце долгие годы. Нет, боль, обида, ярость и гнев не исчезли в один миг. Просто они перестали сковывать мысли и диктовать мне свою волю. Я впервые почувствовала себя свободной настолько, что могла идти вперед спокойным шагом, а не бежать, обгоняя ветер.

Аккуратно положив Хлоэ в корзину, я поднялась с кровати. Принц вдруг тревожно спросил:

– Как вы думаете, она бы меня простила?

– Нет, – с легкой грустью ответила я. – Но это и неважно.

После этих слов я вышла из палатки. Моему Принцу, как и мне, предстояло последнее сражение. И провести его, как бы сказали крайнийцы, ему предстояло в полном одиночестве, несмотря на жену и дочь у смертного ложа.

* * *

Уже стемнело. По небу ползли ленивые облака, выделявшиеся белесыми пятнами на темно-фиолетовом своде. На севере внезапно вспыхнула молния, и мне показалось, что она озарила Врата Ремира в надвигавшейся тьме. Это встревожило меня, и я поспешила к королевскому шатру.

На этот раз здесь собрались все мои друзья. Они вглядывались в сумерки.

– Скажите, что я ошиблась, – выкрикнула я, подбегая.

– Думаю, нэт, – сказала Извель. За плечи она обнимала Кима, словно ища у мальчика поддержки и опоры. – Всэ мы видэли вспыхнувшие ворота. Коронация свершилась, король-медведь вернулся в этот мир.

– Я ожидала чего-то более эпичного, – удивленно произнесла Секира. – Думала, будет какое-то светопреставление, может быть, даже дьявольская музыка.

Ее шутка не вызвала ни одной улыбки.

– Зло обычно довольно тихо входит в наш мир. Этот раз – не исключение. Я рад хотя бы тому, что наши солдаты пока не в курсе, что у армии чудовищ кроме когтей и клыков сейчас появился озлобленный вожак, – отметил Гардио.

Я оглядела площадку перед королевским шатром. Здесь стояли близкие мне люди, список в кармане подтверждал это. Стремительно опускающаяся тьма накладывала резкие тени на их лица. Все застыли, словно в постановке камерного театра. Мое желание спасти их и этот мир в тот миг было так велико, что я могла бы взять его вместо меча и в одиночку броситься на весь многотысячный легион врага.

Где-то по ту сторону гор был Слэйто. Возможно, один, а может, с парочкой еще вменяемых Сияющих, решивших в кои-то веки сделать доброе дело. И, несмотря на километры, которые нас разделяли, я была уверена, что его сердце продолжает биться в унисон с моим. Я просто не могла допустить этой битвы, потому что не знала, кого из дорогих моему сердцу людей потеряю в гуще сражения.

– У меня есть безумная идея, – тихо начала я и, когда друзья с интересом обернулись, продолжила чуть громче: – Короля-медведя за гордыню заточили в темнице времени. Сделал это бог времени, известный в Тилле как Кац-Хуцаа. Я порасспрашивала солдат на границе с Тиллем и местных знатоков – его всегда изображают как старца с песочными часами в руке и связкой ключей на поясе. Тот звон, который услышала Секира, когда золотой вихрь пытался ворваться в ее сон, – это был не звон колокольчиков, а звяканье ключей. Она обратилась к своему богу, и тот пришел, чтобы спасти ее.

– Ты ведешь к тому, что бог времени – это реальное существо, у которого некогда были силы заключить короля-медведя в темницу? И сейчас этот старец бродит где-то вокруг? – саркастично спросил Атос. Секира метнула на него гневный взгляд, но крайниец лишь развел руками. – Тогда почему бы этому Хуц-Каа не постараться и не загнобить ублюдка-медведя в темницу снова?

– Кац-Хуцаа, – поправила генерала Извель, но тот пренебрежительно отмахнулся.

– Так, готовьтесь, моя теория становится еще безумнее. – Я даже нервно засмеялась. – Как многие из присутствующих знают, боги не настолько всемогущи, как нам бы хотелось. Что, если у Кац-Хуцаа был артефакт, который помог ему справиться с медведем, а потом он его… Допустим, потерял?

Даже в наступающих сумерках я увидела, как вытянулось лицо Атоса.

– Войя тебя раздери, ты имеешь в виду проклятый ключ?

Я кивнула и продолжила:

– Кац-Хуцаа – бог-времени и ключник. Он не бог-воитель и не бог, создающий клети. Единственное, что мог старик, – увести короля-медведя так далеко в глубь времен, чтобы тот никогда не выбрался. Ключи на его поясе символизируют двери в другие времена. Я уверена, что каждый из них обладает какой-то властью, но лишь проклятый ключ был настолько мощным, что пробил брешь в начале времен.

– А потом он потерял ключ, – задумчиво предположила Секира. – Никогда не думала, что мой бог такой растяпа.