Время собирать камни - Александр Харников

— Я обязательно скажу все это лично Сталину, — ответил я, — И обязательно запомню и этот твой совет. Как я понимаю, со слов наших новых друзей, господин Сталин это очень серьезно и очень надолго. А сейчас, извини, Ники, но нам надо попрощаться. У меня еще очень много важных дел…

02 ноября 1917 года. 02:00. Рига. Император Германии Вильгельм II.

Да, насмотрелся я на русскую армию и флот, прибывшие из будущего, и на их фантастическую технику и вооружение… Расскажи мне с неделю назад кто-нибудь, что можно так быстро по воздуху добраться из Берлина до Риги, всего лишь с одной пересадкой, то я бы счел этого человека обычным фантазером… Впрочем, начну все по порядку.

Почти сразу же после моей беседы с моим старым другом Ники, от русского адмирала поступила информация о том, что к моей экстренной поездке на Восточный фронт все готово, и вертолет за мной вылетит с минуты на минуту. Через два с половиной часа, то есть к 19:00, мне следовало прибыть в район озера Вандлицзее — это где-то час езды от Берлина, и там ожидать прибытия русского вертолета. Мне следовало предупредить местные власти, чтобы не было никаких эксцессов. Впрочем, места там были лесистые, желающие по вечерам бродить среди сосен и елок вряд ли бы нашлись, поэтому посадка и взлет русского летательного аппарата не должны привлечь местное население.

Сперва мы должны были долететь до флагманского корабля русской эскадры. Там я, наконец, лично встречусь с русским адмиралом. Потом, я вылечу в Ригу, и там, видит Бог, я вразумлю тех генералов-идиотов, которые продолжают посылать на убой моих храбрых гренадер.

Сборы были быстрыми. Со мной в дорогу отправились гауптман Мюллер и русский связист Антон. Мюллер стал сейчас кем-то вроде моего адъютанта, советника и телохранителя, а Антон должен был с помощью прибора, который он называл "радиомаяком", обозначить наше присутствие в лесном массиве неподалеку от озера, чтобы нас нашел русский летательный аппарат, называемый у них вертолетом.

Помещение, в котором находилась радиостанция, я опечатал своей личной печатью, и строго-настрого приказал моему верному адъютанту Курту охранять комнату и то, что в ней находится, как зеницу ока.

Во дворе нас ждала автомашина. На ней мы быстро доехали до Вандлица, и там свернули на дорогу, ведущую в лес. Антон сидел на переднем сидении, и крутил головой, высматривая подходящую площадку для приземления вертолета. Наконец, одна из полян, по всей видимости, устроила его. Он сделал знак шоферу, и тот остановил авто.

Мы выбрались наружу и с удовольствием стали вдыхать чистый лесной воздух. Антон, тем временем, достал из сумки небольшую черную коробочку, пощелкал на ней кнопками, и что-то в нее проговорил по-русски. Мы стали ждать. Вскоре над нашей головой зашумело и затрещало. Шум неведомой машины приближался. Наконец, над нашей головой повисло что-то напоминавшее огромную пузатую стрекозу. Вертолет начал снижаться. Шум его двигателей стал совсем нестерпимым для моих бедных ушей. В опустившейся на землю машине открылась дверь. Выглянувший из нее человек в серой мешковатой одежде осмотрелся вокруг и помахал нам рукой. Попрощавшись с шофером, мы направились к открытой двери вертолета.

Дальше все было, как в ночном кошмаре, где я, то ли гнался за кем-то, то ли убегал. Взлет, рев моторов, свист винтов. Говорить было невозможно. Антон сунул мне в руку записку, на которой было неровным почерком — вертолет трясло — было написано по-немецки: "Ваше Величество, мы сейчас летим на русский флагманский корабль адмирала Ларионова".

Прочитав, я кивнул головой. Полет продолжался почти пять часов. Я почувствовал, что мы находимся у цели, когда вертолет начал снижаться.

— Ваше Величество, — крикнул мне на ухо гауптман Мюллер, — мы прилетели.

Я посмотрел в иллюминатор. Под нами была залитая ярким светом прожекторов палуба огромного корабля. Размеры его потрясали. Мои дредноуты тоже были немаленькими, но русский флагманский корабль был почти в два раза длиннее и шире их. Палуба его напоминала плац для проведения парадов. На ней стояло несколько вертолетов, похожих на тот, на котором мы прилетели сюда. Но кроме них были и аэропланы, похожие на огромные наконечники. По палубе русского Голиафа сновали матросы, которые подкатывали на тележках к аэропланам и вертолетам какие-то цилиндрические предметы, в которых, к своему ужасу, я узнал бомбы.

— Сейчас, наверное, снова полетят под Ригу, — как-то холодно и равнодушно произнес Антон.

А у меня вдруг сжалось сердце. Снова жертвы, снова гибель моих солдат и офицеров. Да разве можно воевать против такой силы?! Безумцы, тупые и самодовольные безумцы!

Тем временем вертолет начал снижаться. Вот он коснулся своими колесами палубы русского корабля. Дверь вертолета сдвинулась в сторону, рев моторов стал затихать, и заглянувший в салон офицер, посмотрев на меня и на моих спутников, произнес на довольно хорошем немецком, — Ваше Величество, контр-адмирал Ларионов ждет вас…

Четверть часа хождений по палубе корабля-гиганта и его коридорам, и вот я вхожу в адмиральский салон, где меня поджидал человек в черной форме с золотыми адмиральскими погонами на плечах. Этот человек, статус которого в данный момент равен моему, жестом пригласил меня сесть в мягкое кресло. На неплохом немецком он сказал, — Ваше Величество, я рад приветствовать вас на борту моего флагманского корабля. Надеюсь, ваше путешествие прошло благополучно? Если вы не будете против, то сейчас мы с вами пройдем в корабельный лазарет, куда сегодня из нашего плавучего госпиталя перевезли адмирала Тирпица. Поскольку его состояние улучшилось, и появился аппетит, то неуемный больной попытался встать с постели и отправиться на прогулку по кораблю. Врачи, конечно, ему это не позволили, но разрешили нам перевезти Тирпица на "Адмирал Кузнецов". Условия в санчасти на нашем корабле не намного хуже, чем в госпитальной палате.

Я немедленно вскочил с места, — Конечно, господин адмирал, я буду очень рад увидеть старину Альфреда. К тому же его очень умная голова, наверняка, будет полезна в наших переговорах!

Снова хождение по коридорам огромного русского корабля, и вот перед нами открывается дверь в помещение, в котором по специфическому запаху лекарств я сразу узнаю госпиталь. А вот и палата, где на металлической койке полусидит мой адмирал, и при свете настольной лампы читает какую-то книгу. Немного непривычно видеть его без бороды. Впрочем, без нее он выглядит, несмотря на бледность, даже моложе.

Увидев меня, Тирпиц вздрагивает и пытается встать. Книга, которую он держал в руках, падает на пол. Не сговариваясь с адмиралом Ларионовым, мы делаем несколько шагов к кровати Тирпица, нагибаемся, чтобы поднять упавшую книгу. При этом мы сталкиваемся лбами, да так, что искры брызжут у меня из глаз.

Тирпиц, видя эту сцену, весело смеется. — Ваше Величество, — обстоятельства снова заставили вас столкнуться лбами. Русский с немцем… Надеюсь, что последствия этого столкновения будут намного менее болезненными…

Адмирал Ларионов, потирая свой высокий с залысинами лоб, улыбается. Мне тоже смешно…