Драконьи Авиалинии - Ольга Пашнина

— Уложу ее, — сказала я Кайлу, который, впрочем, никак не отреагировал.

Или сделал вид. Наверное, исчерпал свой лимит нежности к дочери.

Даже сказку не попросила почитать, намаялась, бедная. Сама переоделась в пижаму и забралась в постель.

— Спокойной ночи, солнышко мое. — Я улыбнулась, глядя, как засыпает Элла.

Она обнялась с драконом и разворошила одеяло, пока я собирала разбросанные игрушки. Спала спокойно. Я поборола желание прилечь рядом. Хотела поговорить с Кайлом и, наверное, поблагодарить. Глупо, конечно, иначе поступить он не мог. Но все же какое-то чувство к нему я лелеяла. Вот только никак не могла понять, какое именно.

Вышла из комнаты и осторожно закрыла дверь, чтобы не разбудить Эллу. Контраст темной детской и яркого света в коридоре на миг ослепил. Я повернулась и едва успела вдохнуть.

Кайл, не давая мне ни единого шанса высвободиться, прижал к стене и поцеловал. В первый миг я испугалась и вздрогнула. Но расслабилась, млея в теплых и безопасных объятиях, позволяя себя целовать. Хотелось прижаться, как недавно прижималась Элька. Просто в поиске защиты и тепла. Он мог это дать, я знала.

— Кайл, — пробормотала я, задыхаясь, когда он принялся целовать шею.

— Для Эллы ты уже мама, — прошептал он, возвращаясь к моим губам. — Мне женой когда станешь?

И я сделала то, чего не делала еще ни разу с момента свадьбы. Закинула руки ему на шею, обняла, прижимая крепче, и сама поцеловала. Мне казалось, я вот-вот взорвусь от переизбытка чувств.

— Сладкая моя! — Кайл чуть отодвинулся и осмотрел меня. — Красивая моя, иди ко мне.

Сжалось сердце от ласковых и совсем не насмешливых слов. И правда почувствовала себя красивой. А еще — очень желанной, потому что блеск в глазах мужа и чуть дрожащие руки игнорировать я не могла.

— Я пойду до конца, — предупредил Кайл.

И я застонала, когда его рука прошлась по бедру, приподнимая ткань платья.

— Только если сама захочешь, — шепнул он мне на ухо.

— Да, — выдохнула я.

Выгнулась, когда сильные руки сжали талию.

— Да? — Он усмехнулся. — Неужели я дождался этого момента. Блейк меня хочет.

Смутилась. Покраснела, чем вызвала тихий довольный смех.

— Я тебя не выпущу до самого утра. — Кайл сжал меня в объятиях. — А может, и до завтрашнего вечера.

Я вздрогнула, когда он случайно коснулся синяка, оставленного Зейном. Наверное, чуть-чуть отстранилась, потому что муж притормозил, распуская мою косу. Я чувствовала, как бешено бьется его сердце и испытывала какую-то странную гордость. Хотя, наверное, таких, как я, у него много.

— Как можно бить такую девушку, как ты? — спросил Кайл. — Когда можно придумать нечто куда более интересное. Скажи, сладкая, ты будешь меня слушаться?

Я кивнула, завороженная взглядом. И Кайл довольно хмыкнул, отстраняясь. Я тяжело дышала и пыталась привести в норму участившийся пульс. Волнение нарастало, и стоять под этим горящим взглядом было не по себе. Одновременно и страшно, и волнительно.

— Идем. — Кайл протянул мне руку.

Сглотнув, ухватилась за теплую ладонь и пошла следом. Разумеется, к его комнате. Приглушенный свет лился из светильников, и в этом свете мужчина, и так привлекательный, казался словно сошедшим со страниц какой-то книги.

Но, к моему удивлению, Кайл прошел мимо постели, отворив дверь в… ванную комнату. Я вздрогнула и подняла глаза на мужа.

— Что ты…

— Тихо! — Он поднял руку, и палец скользнул по моей нижней губе, вызвав прерывистый вздох. — Ты обещала слушаться.

Ой, кажется, зря я это обещала.

Помещение наполнилось тем самым свежим запахом, что я так любила вдыхать перед сном. А ванная — горячей водой и белоснежной, отливающей радужными бликами пеной. И вдруг стало ясно: за эту ванну я отдам все на свете. Нестерпимо хотелось ощутить это чувство полной расслабленности и спокойствия.

Кайл подошел сзади и обнял. Губы оказались сначала за ухом, потом спустились ниже. Там, где остались кровоподтеки и синяки от Зейна, он целовал осторожнее. Но от этого было не менее приятно.

— Раздевайся, — шепнул он.

Сзади раздалось шуршание. Потом Кайл отбросил в сторону рубашку и, кажется, брюки.

— Блейк, — бархатным голосом произнес муж. — Ты что, передумала?

— Нет, — прошептала я, облизывая пересохшие губы. — Просто…

— Вот именно. Все просто. Дай-ка мне.

Платье упало к ногам, и я зажмурилась, но все-таки ступила ногой в горячую воду. И уселась, спрятавшись в густой пене, наблюдая за почти обнаженным Кайлом, который смотрел так, что впору было прятаться. Внизу живота сладко ныло, руки дрожали, и дыхание, прерывистое и неровное, отчетливо слышалось в ванной комнате.

Кайл сел рядом на корточки и задумчиво посмотрел на меня.

— Действительно рыжая, — произнес он, словно раньше этого не видел. — И почему меня к тебе тянет?

Его губы оказались нестерпимо близко. Но не касались. К моему сожалению.

— Почему я даже перед тем, как сдохнуть, думаю о том, что ты останешься одна? И о том, что я так и не купил тебе подарок ко дню рождения?

Он поднял вторую руку и разжал кулак. На ладони поблескивал красивый кулон. Медного цвета, узорный, с небольшими темно-зелеными камушками.

— Золото и серебро — скучно, — вздохнул Кайл. — А зеленый тебе идет. Зачарованная медь дает дополнительную защиту. И драконы медь любят. Надень.

Холодный металл кулона прикоснулся к груди. Камни блеснули в свете ламп. Действительно красивая и изящная вещь.

— Спасибо, — сказала я. — Очень красиво.

Вместо ответа Кайл медленно провел пальцем от моего подбородка до кулона. И кожа тут же покрылась мурашками. А когда рука опустилась под воду и принялась ласкать уже более откровенно, я закусила губу.

— Кайл, — простонала я.

— Еще раз, — улыбнулся муж. — Мне нравится, когда ты произносишь мое имя.

— Кайл, — уже увереннее произнесла я.

И получила такой поцелуй, что дыхание перехватило. И упала бы, если б он не удержал. Знакомая волна возбуждения, смешанная с волнением и неуверенностью, накрыла меня с головой, оставляя лишь одного-единственного мужчину. Который с таким напором целовал меня, что становилось страшно. И плевать было на свежие синяки, на горячую воду, на усталость, накопившуюся за последнее время.

Кайл опустился сверху, прижав мои руки к холодному бортику над головой. И, не слушая моих тихих стонов, стал мучить, целуя одновременно нежно и сильно. Ему хватало одной руки, чтобы удерживать меня, а второй он касался каждого участка моего тела, словно изучая.