Колдун. Земля которой нет - Кирилл Клеванский

– Это Младший, – представили мне парня среднего роста с широкой разбойной улыбкой. – Или Павел.

– А почему такое погоняло? – шепнул я на ухо Нику.

– А у него брата Старшим кличут, – ответил мне друг.

– Ясно, – протянул я.

Потом ко мне подорвался какой-то веселый худой парнишка, и я почему-то не сомневался, что его представят как Щуплого по имени Рустам. Так оно и оказалось. Следом были представлены Молчун, грозный детина с добрыми глазами, и Наташа – Нейла, брюнетка и девушка этого не особого говорливого качка. Были и два эльфа. Да-да. Не то чтобы они были настоящими эльфами, но фанатели от Толкиена и частенько участвовали во всевозможных постановках. Или как там это у них называется. Один играл за светлых эльфов, другой – за темных. Светлого все звали просто Ушастый, а темного – Сай, сокращенно от Алексей. Рыжий плечистый парень по кличке Дирг, он же Дмитрий. Его девушка Элизабет, холодная красавица, и его сестра (девушка немыслимой красоты, я даже подумал, что это какая-то модель или кинозвезда) Лера. А также тучный весельчак, которого из-за красноватой физиономии все звали Сантой.

Ну и последний участник предстоявшей попойки – товарищ Принц Костя, стеснительный смазливый юноша, сидевший в углу и смотревший на Леру. Та тоже поглядывала в его сторону, и каждый раз, когда их взгляды встречались, они синхронно опускали их в стол.

Едва все расселись, выяснилось, что нам не хватает алкоголя. Я вызвался пойти к бару. Мне нужно было немного угомонить взбухшую от информации голову. Подходя к барной стойке, я вдруг вздрогнул. На высоком стуле сидел мужчина, потягивая какой-то пахучий напиток. Лицо у него было круглым, несколько наивным, а глаза – спокойными и очень добрыми.

– Мне… – Я посмотрел на нашу веселившуюся компанию и устало вздохнул. – До хрена «Лонг-Айлендов». Поменьше колы, побольше виски.

– До хрена – это чуть меньше, чем до… – Странный бармен с пугающим шрамом на лице так и не договорил, но я понял.

– Ага, – кивнул я. – И чуть больше, чем…

– О, ну это мы мигом.

Бармен, которого так и подмывало назвать Шрамом, стал суетиться. А я сел за стойку и тарабанил пальцами по древесине. Сидевший слева мужик как-то пристально меня разглядывал. Это, признаться, нервировало.

– Не интересуюсь.

– Чего? – спросил тот. Голос у него необычный, елейный какой-то.

– Что бы вы ни втюхивали, я – не интересуюсь.

– Хм, – протянул мужик. Он положил на стойку визитку бара и начал вставать.

Я буквально предчувствовал, что сейчас что-то произойдет, но не успел среагировать, как на меня упала нелегкая туша. Чуть не свалившись на пол, я тут же показал жестом подорвавшимся Нику и Тому, что все в порядке и махач не намечается. А то ведь, даже если махач не намечается, они могут и устроить. Но парни были настроены на лирический лад и уселись на места.

– Простите, – чуть ли не пропел этот… даже не знаю… добряк, что ли. – Слишком много алкоголя.

– Бывает, – кивнул я, совсем не ощущая амбре этого самого алкоголя.

– Вы уронили. – Мой нечаянный собеседник протянул мне какую-то финтифлюшку.

Я пригляделся. Это была небольшая металлическая лилия, оплетенная плющом.

– Не мое, – покачал я головой.

Тут Добряк вдруг наклонился ко мне и прошептал на ухо:

– Если не твое, то подари.

– Кому? – так же шепотом спросил я.

– Ей, – ответил незнакомец, указывая на открывшуюся парадную дверь.

Я обернулся и… завис. Сердце пропустило удар, дыхание сорвалось с места и помчалось вскачь. На лбу выступила испарина, а весь мир сжался до одной точки – ее лица. О, это было прекраснейшее из лиц. Высокие скулы, точеный аккуратный носик, длинные ресницы, чувственные губы, обещавшие сладость и негу, черные, густые, длинные волосы. И манящие, неестественно зеленые глаза. Смуглая кожа играла в красных отсветах, а стройная фигурка даже простому свитеру и джинсам придавала эффект коктейльного платья.

Девушка с явно восточными корнями разматывала шарф и снимала шапку, а я смотрел на нее, не отрываясь. Она подошла к стойке, и я утонул в запахе ее духов – это была лаванда.

– А вы не подскажете, где здесь празднуют день рождения?

– Там, – указал я ей на нашу компанию.

Мы встретились взглядами, и девушка замерла. Я словно ощутил, как в воздухе что-то дрогнуло, как запахло озоном от внезапно вспыхнувшей искры. Я понял, что если сейчас же, прямо в этот момент не позову ее прогуляться, то, возможно, следующий день может просто не наступить, так как неминуемо грянет конец света.

В этот самый момент бармен поставил на стойку поднос с кучей бокалов:

– Ваш заказ.

– О, так вы тоже празднуете, – улыбнулась девушка, немного пряча взгляд.

– Я скажу вам больше, – вмешался Добряк. – Он у нас центровой – именинник.

– Ой, с днем рождения! – поздравила меня смуглянка.

– Э-э-э… – только и смог выдавить я.

Я потерянным ребенком посматривал то в одну, то в другую сторону.

– Я отнесу, – шепнул мне на ухо незнакомец. – А ты иди. И не забудь про кулон. Он все же решит твою судьбу.

Я пропустил мимо ушей все, кроме первой фразы. В этот момент я уже застегивал куртку и пытался натянуть на лицо свою самую лучшую улыбку.

– А вы не хотите прогуляться? – спросил я.

– Но ведь нас ждут, – возразила девушка.

– Подождут, – все же смог улыбнуться я. – Мы всегда сможем к ним вернуться.

Мы снова встретились глазами, и красавица кивнула:

– Хорошо.

– Ну, куда теперь? – спросил бармен, протирая стакан.

– Не знаю, – ответил Добряк, смотревший вслед уходившим людям. Такие молодые, такие красивые, такие живые. – Не знаю, мой старый враг.

– Ты же хотел пересечь мечту, – подмигнул бармен. – Или уже передумал, мой старый враг?

– Я ведь еще хотел сделать пять шагов до ада. Совершить большое приключение и встретить охотника на демонов.

– Тогда что же мы сидим?

– Не знаю, враг.

– Пора открывать новые бары и таверны, враг!

– Пора!

И парочка исчезла, а на стойке остались стоять два наполовину полных стакана. И если бы мимо прошел сведущий человек, он бы мигом узнал в жидкости обычную наемническую брагу. Но где в Питере возьмешь человека, разбирающегося в выдуманном напитке?

Мы гуляли не помню сколько. Ели мороженое, одинаковое – такое нам нравилось, смеялись, пели песни – мы любили одни и те же группы. Мы даже танцевали рядом с уличным музыкантом под аркой Генерального штаба на Дворцовой. Тот смотрел на нас как на придурков, а мы смеялись, веселясь от души.