Крушение иллюзий - Александр Афанасьев

— Что будем делать с фугасами?

— Подорвать?

— Тогда может завалить тропу, эфенди, — вступил в разговор Махмуд, который в этот раз не стрелял.

Подполковник включил рацию.

— Поисковая группа! Морские пехотинцы, вы там?

— Это группа Техас, мы так называемся.

В суматохе снайперам никто не сообщил позывных.

— Вопрос — вы двигаетесь по тропе?

— Да, сэр, основные силы двигаются по тропе.

— Будьте осторожны. Несколько ублюдков пытались поставить фугасы и вызвать обвал. Мы их сняли.

— Зулу, вы добрые ребята. Спасибо.

— Техас, я оставлю метку на противоположном склоне. Смотрите во все глаза, мы не можем разминировать заряды.

— Так точно, Зулу. Будем смотреть, спасибо.

— Конец связи.

Подполковник достал баллончик, присмотрелся — и в том месте, которое будет хорошо видно с тропы, привычно, размашисто нарисовал знак из баллончика. В баллончике была специальная краска, она была хорошо видна только через прибор ночного видения. Американские солдаты, действующие в Ираке или Афганистане, таким образом оставляют метки для тех, кто пойдет за ними, — на стенах, дувалах, камнях. Точно так же делали полтора века назад индейцы.

— Во всем этом есть одно хорошее.

— Что, сэр?

— Если они намеревались грохнуть тропу, сделать, чтобы ее завалило, — значит, мы идем в правильном направлении.

TRAP, спасательная команда

Техас-Браво

— Ложись!

Морские пехотинцы повалились и без команды — по ним открыл огонь крупнокалиберный пулемет. Была ночь, этот крупнокалиберный пулемет был установлен так, что дальше невозможно было пройти, не миновав его. Каждая пятая пуля в ленте, как и полагалось — была трассирующей, и размером эти трассеры были с футбольный мяч. И они летели в них, каждый, казалось, был направлен прямо им в лицо, а они отползали назад, молясь и ругаясь, пытаясь найти хоть какое то укрытие.

— Мать вашу, где снайперы?!

— Может, их грохнули… Нептун, это Техас-Браво. По нашей позиции работает пулемет, дальше пройти не можем… Нужна срочная поддержка, как поняли, прием…

— Где снайпер, мать вашу?

— Сэр, я не могу занять позицию! Выше не подняться!

— Черт, черт, черт…

— Нептун, это Техас-Браво, где вы, черт вас возьми…

— Техас-Браво, прячьтесь, Жнец вышел на огневую.

— Ложись!

В небе что-то мелькнуло, едва заметное, — и впереди громыхнули два взрыва, один за другим, небо осветило. Пулемет заглох.

— Техас-Браво, это Нептун, подтвердите уничтожение.

— Нептун, подтверждаем, цель уничтожена, спасибо.

— Техас-Браво, дальше — укрепленные позиции противника. Приказываю прекратить продвижение, пока мы их не раздолбаем.

— Нептун — принято.

Майор осмотрелся — не видно было почти ни хрена.

— Оставаться на месте, залечь! Все целы?

— Сэр, у нас есть убитые!

Спасательная группа ВВС, позывной — Ромео

Кодовым словом «Ромео» в данной операции обозначалась особая спасательная команда ВВС США, которая на момент начала кризиса находилась на базе в Акротири, Кипр, в ожидании переброски в Афганистан. Несмотря на то, что сбитый вертолет принадлежал не ВВС, а ВМФ и в районе проведения операции была спасательная группа морской пехоты — ЦРУ забило тревогу, надавило на нужные рычаги и добилось направления в район особой спасательной команды ВВС США. Цель — вывезти из зоны боевых действий группу «Альфа-два-пять», заодно эвакуировать раненых, про них разговора не было, но ни один пилот спасательной команды не откажет в таком случае. В итоге два черных MV-22 примерно в двадцать два ноль-ноль Зулу[90]взлетели с аэродрома Акротири и направились на юго-восток. В каждой машине при штатной вместимости двадцать четыре бойца со снаряжением находилось только четверо и двое на пулеметах — итого шестеро, потому что таковы были условия миссии. По пути они получили поддержку от летающего танкера и теперь входили в район проведения операции.

MV-22 «Оспри» был «выстраданным» американской авиационной промышленностью проектом, его разработка началась еще в семидесятые, первый прототип полетел в конце восьмидесятых, тут произошло несколько аварий. В конечном итоге первые боеспособные образцы этих вертосамолетов появились только в новом тысячелетии. Когда планировался этот вертосамолет, основным противником был СССР, поэтому машину планировали вооружить пулеметом — специально под нее был разработан трехствольный GAU-19 — и ракетами. Потом для экономии денег и облегчения и то и другое убрали, машина вообще оказалась исключительно транспортной, причем большей частью транспортной для мирного времени. Афганистан и Ирак показали глубокие заблуждения относительно того, что будущее будет исключительно мирным, и поэтому теперь эти вертосамолеты оснащались пулеметной установкой для защиты. На этих же машинах, используемых за линией фронта, дополнительно было установлено еще два пулемета М240 — на кормовой аппарели и на бортовом люке.

Оба «Оспри» пилотировали опытные люди, прошедшие Афганистан, — и это тут оказалось как нельзя кстати. Как потом выяснилось, в район подошли боевики-шииты с переносными зенитно-ракетными комплексами, и любая ошибка могла закончиться тем, что спасать пришлось бы уже спасателей. Но те, кто прошел Афганистан, быстро понимают, что к чему, и грубых ошибок стараются не допускать.

— Нептун, это Ромео, мы на подходе, РВП десять минут, — доложил в штаб операции второй пилот, — просим обозначить посадочную площадку.

— Принято, Ромео, вам обозначат посадочную площадку. Держите курс ноль четыре ноль.

— Ноль четыре ноль, вас понял.

«Оспри» шли в режиме самолета, сидевший за штурвалом головного майор Бок выжимал из машины все, что только возможно, температура в турбине держалась у крайней черты.

— Сэр, куда мы так гоним? — спросил второй пилот, капитан Уоррен Форд, — мы так можем улететь в Саудовскую Аравию.

— Я не собираюсь находиться над этим чертовым местом ни одной лишней секунды, — проговорил сквозь зубы майор, — здесь завалили уже два вертолета.

— «Спуки» там все раздолбал.

— Я не хочу проверить это на своей собственной заднице, парень. И тебе не советую.

— Сэр, пять минут…

— Доложишь за две минуты. Мне чертовски не нравится эта миссия.

— Сэр… — сказал один из наблюдателей, который был у пулемета и которого воздушный поток едва не выволакивал за борт, — внизу идет бой. Интенсивный, там, как фейерверк на День независимости…