Урожденный дворянин - Антон Корнилов

Гриб пробурчал что-то неразборчивое, тиская в руках травматический пистолет. Потом, сунув оружие под мышку, достал из кармана бутылочку водки емкостью в двести пятьдесят граммов (так называемый, «мерзавчик»), с хрустом свинтил крышку и сделал пару крупных глотков.

– Будем шмалять, будем… – успокоил его Борман. – Только по моей команде, и только если он побежит. И учти, Гриб, всем сказал уже, а тебе повторю – целить только в корпус и по ногам.

– Не побежит он…

– Если не побежит, то и шмалять зачем? – удивился Борман. – Возьмем за химок, попинаем, в браслеты закуем и притараним к хозяину.

Гриб глотнул еще из своего «мерзавчика».

– Ну-ка, хорош калдырить! – распорядился престарелый бандит. – Дай сюда…

Отняв бутылочку, Борман сам глотнул из нее и передал сидящему рядом с ним на каком-то случайном бревнышке пузатому мужику с красным, как помидор, лицом. Тот, не забыв тоже отпить, пустил «мерзавчик» дальше.

– Ну-ка, Синьор, возьми Гриба и прогуляйтесь навстречу тому субчику, – приказал Борман пузатому. – Будь настороже, чего-то он как-то бестрепетно вышагивает. Может, ствол у него. Если что – сами шмаляйте, но помните: брать живым и сильно это… не мять. Распоряжение хозяина.

– Я к нему не пойду! – твердо заявил Гриб. – Я тебе говорю, Борман, его на расстоянии мочить надо!

Борман презрительно сплюнул:

– Ладно, гандон ссыкливый, я с тобой потом разберусь. Саня Банан, валяй с Синьором!

Саня Банан, вертлявый большеголовый коротышка, успел ускакать на несколько шагов от кустов, почти к самой дороге, пока грузный Синьор поднимался со своего бревнышка. Гриб достал еще один «мерзавчик» и немедленно приложился к нему.

– Откуда ты их берешь, рожаешь, что ли? – удивился Борман. – А ну, отдай!

Прежде чем отдать, Гриб сделал еще глоток – такой большой, что аж закашлялся. Ему явно было не по себе.

– Посмотрим-посмотрим, что у нас за герой, – пробормотал Борман, отдавая бутылочку дальше по кругу и устраиваясь поудобнее на корточках.

«Посмотреть» ему пришлось очень скоро. Пока краснолицый Синьор, степенно переваливаясь с ноги на ногу, прошел всего несколько метров, шустрый Банан приблизился к Олегу вплотную.

– Земеля! – изумленно-радостно воскликнул Банан, будто внезапно встретил на этой пустынной темной трассе старого знакомого. – Чего шумишь, галок пугаешь? Тебя Олег зовут, да? Слышь, тут один серьезный человек тебя в гости приглашает…

Седоволосый Борман не услышал, что негромко ответил Банану Олег, зато увидел, что парень не остановился, только чуть замедлил шаг, и Сане пришлось торопливо семенить, отступая, чтобы оставаться с жертвой лицом к лицу. А позади Банана неотвратимо, как крейсер, надвигался на них двоих Синьор.

Когда Синьору оставалось пройти совсем немного, Банан вдруг взвизгнул:

– Ты че сказал?! Ты че сказал, сука?! – и по интонациям его Борман понял, что ничего такого уж обидного Олег не сказал. Просто Банану нужен был повод, чтобы начать.

И он начал: скользнул обманным движением в сторону (престарелый бандит знал, что Банан отличный боец; боец, как это называется, от природы), потом, отчего-то передумав наносить удар, затанцевал вокруг Олега, дергая руками и ногами, будто те были на шарнирах. И… вдруг замер, нелепо растопыренный, похожий чем-то на статуэтку индийского божества, после чего, подобно статуэтке же, со сломавшимся вдруг подножьем, повалился навзничь на асфальт.

А Олег продолжал шагать. Он, кажется, даже и не замедлял шага.

На его дороге оказался Синьор. Тот не стал тратить времени и сил на бесплодные разговоры. С неожиданным для его телосложения проворством он выхватил травматический пистолет из-за пояса, приставил его ко лбу Олега и буркнул:

– На колени, а то скворечник из башни сделаю…

Трегрей склонив голову, чтобы убрать ее с линии выстрела, одновременно легким змеиным движением вскинул руку, коснувшись Синьора под подбородком. Это касание (именно касание, его даже и ударом назвать нельзя было), с виду совсем безобидное, привело к совершенно неожиданным последствиям. Грузный Синьор опустился на колени, точно громадная его фигура моментально оплавилась. И застыла громоздким серым булыжником.

Олег обошел неподвижного коленопреклоненного Синьора и двинулся дальше.

– Да он, в натуре, духовитый… – удивленно начал было Борман, но тут из-под его бока взвился стремительным чертиком Гриб.

– Я ж говорил вам, падлы!.. – заорал он, мчась на дорогу и стреляя на ходу.

Вследствие этого события Борман на долю секунды упустил Олега из вида. А когда снова посмотрел на дорогу, убедился, что никого там нет. Кроме валяющегося Банана и – в нескольких шагах от него – склоненного оплывшим валуном неподвижного Синьора. И Гриба, растерянно топтавшегося вокруг своей оси с разряженным пистолетом в руках.

– Где он?! – рявкнул Борман.

– Вправо ушел! – донелось до него слева.

– Да нет, влево, я видел, – донеслось справа.

– Гриб, где он?! – крикнул Борман.

Гриб выбросил обойму и, отчаянно пыхтя, с третьей попытки, всадил в рукоять другую.

– Все сюда! – дико заорал он. – Шмаляйте, если что-то рядом шевельнется! Все сюда!

«Допился, урод», – с досадой подумал Борман, доставая свой пистолет – у него единственного имелся боевой «ТТ», а не травматика.

Гриб наугад выстрелил по разу влево и вправо. После чего, видимо, заподозрив что-то на опушке посадок по левую сторону трассы, с воплем ринулся туда.

– Двое за ним, – сориентировался Борман, – двое по другую сторону. Все прочесать! Не упустите мальца, задрыги!

Дождавшись, пока его подопечные скроются в посадках, главарь сам вышел на дорогу. Вышел, сторожко глядя по сторонам и держа наготове пистолет. На синевато поблескивающем полотне асфальта темнела фигура Сани Банана, еще ближе громоздился неподвижный Синьор. Борман подошел к Синьору, наклонился, чтобы заглянуть ему в лицо. Щекастая физиономия толстяка набрякла кровью и казалась еще краснее и одутловатее, чем обычно. Но Синьор был жив – это можно было определить по тихому сопению, вырывавшемуся из его волосатых ноздрей.

– Чер-те что… – прошептал Борман, зачем-то нащупывая в кармане наручники.

И несмотря на то, что он слышал неподалеку треск веток и перекликивающиеся голоса своих людей, бандиту стало вдруг очень не по себе. Страх потек в него медленно, будто зимний холод в комнату с приоткрытым окном.

Тотчас справа от него бахнули подряд несколько выстрелов и раздался испуганный крик, тут же оборвавшийся. Борман дернулся, попятился… И услышал в том же направлении еще один короткий вскрик… даже не вскрик, а горловой импульс, закончившийся в то же мгновение, что и начался.

– Эй, что там у вас?! – крикнул он, озираясь.