Посредник - Андрей Мартьянов

– Привыкаю, – Славик, едва не сплюнул, вспомнив, каких адских мучений стоил ему спешный конный марш Париж—Орлеан—Пуатье—Ла Рошель. Четыреста километров непрекращающегося кошмара. Стертые в кровь афедрон и внутренние стороны бедер. Непрекращающаяся боль в крестце. Отлеживался потом несколько дней. Хорошо, по дороге не навернулся с седла и шею не сломал.

– Привыкаешь? Отлично, а я-то думал обратно в Париж дормез нанимать. С печкой и девками. Не обижайся… Поедем рысью, будем останавливаться чаще. Так вот: эвакуироваться храмовники могли только в Шотландию и на Пиренейский полуостров: Астурия, Леон и Арагон, Португалия, где позиции Ордена наиболее сильны – большинство рыцарей после окончательного запрета Тампля перейдут в португальский орден Сантьяго. Ох, далековато… Кроме того, мы понятия не имеем, какова конечная точка маршрута Жерара де Вилье и других командоров. Может быть, замок Томар – первейшая твердыня Тампля на Пиренейском полуострове? Горные замки в Шотландии? Тамплиерам сочувствует король Роберт Брюс, он консьор Ордена… Кипр? Нет никаких следов! И мы стоим на развилке сотни путей. Какой выбрать?

– Самый простой.

– Тебе легко говорить. А тем временем мы сейчас оказались в подвешенном состоянии – никакого серьезного прикрытия, для Гийома де Вэра я никто, хотя свидетельства о моих липовых подвигах лежат в архиве парижской инквизиции, да и грамоты Священного Трибунала епископ не отобрал… Пока не отобрал.

– До сих пор не сообразил, кто мог это сделать? – грустно спросил Славик.

– Кто угодно. Месть храмовников. Пресловутая «Третья сила». Конкуренция внутри самого Трибунала. Люди короля – незачем сохранять жизнь человеку, который знает настолько много. Версий без числа.

– Н-да. Очень не повезло.

Под исключительным, прямо-таки фатальным невезением Славик подразумевал неожиданную смерть брата Герарда из Кларено, убитого семь дней назад, 19 октября, прямиком в резиденции Святейшей инквизиции в Сен-Жан-ан-Грев. Ночью, кинжалом в горло.

Убийцу не нашли, хотя служба городского прево, монахи-доминиканцы и братья-миряне в самом буквальном смысле этих слов перевернули Париж вверх дном – были арестованы полсотни потенциальных подозреваемых, включая водовоза, привозившего вечером бочку с родниковой водой в монастырь, зеленщика, доставившего на рассвете овощи, и просто случайных прохожих, не вовремя очутившихся на улицах, окружавших Сен-Жан. Их отпустили через день-два, когда следствие зашло в тупик…

Что бы ни говорил Иван, король взъярился. Смерть брата Герарда едва не стоила мессиру Плуабушу поста прево – Филипп прекрасно понимал, чего будет стоить потеря лучшего следователя французской инквизиции. Обвинение тамплиерам должен был предъявить именно Герард Кларенский и ему же было вменено в обязанность вести первый этап дознания, самый важный – надо было выбить из храмовников признания, пока они не очухались и не начали противодействовать расследованию.

Но – ничего. Идеальное, совершенное убийство. Ни единого свидетеля. Никаких следов. Не выяснилось даже, как ассассин проник в Сен-Жан.

* * *

– Подъем! – Спросонья Славик не понял, кто и почему вопит над ухом так, будто в отеле Сен-Дени случился пожар. – Подъем, сказано! Одевайся! Завтрак отменяется! Быстрее, бестолочь!

– Да что, блин, случилось?! – рявкнул в ответ Славик, которого сержантские повадки Ивана начали безмерно раздражать. – Нормальным голосом можешь сказать?

– Нам хана, вот что, – чуть сбавил обороты Ваня. – Батюшку Георгия, сиречь преподобного Герарда прирезали… Прибежал послушник из монастыря, доложился. Ждет нас. Да шевелись же, ленивая скотина!

Утро 19 октября 1307 года началось хуже не придумаешь. Бешеная гонка, продолжавшаяся с тринадцатого числа, только завершилась, вчера Иван со Славиком переехали из Нового Тампля (где дневали и ночевали пять полных суток) домой, решив, что отоспаться жизненно необходимо. Предполагалось, что самые важные события окончены и вскоре придется начинать куда более скучную, однако необходимую работу с захваченными у храмовников документами, свезенными в Сен-Жан и частично в Консьержери – избавившийся от нехороших подозрений и потенциальной угрозы заговора Филипп Красивый вернулся в главный дворец Парижа.

И вот, шокирующие новости – погиб руководитель всей сети медиаторов.

Едва светало, но Ваня уже был облачен по-походному – при оружии, обязательная кольчуга поддета под жиппон. Ничего не оставалось делать, как припомнить армейские времена и одеться если не за сорок пять секунд, то за три минуты: учитывая сложность средневековой одежды и все-ремешки-крючки-пуговки, Славик уложился в рекордное время. Иван помогал, одновременно пытаясь объяснить, какова обстановка:

…– От послушника толком ничего не добиться, мальчишка перепуган насмерть. В монастыре собирали братию к заутрене, постучались в кабинет Герарда, когда он не вышел вовремя. Дверь была не заперта. Нашли тело. Приор аббатства знает, что делать в таких ситуациях – послали за капитаном Марсиньи и сержантами короля, отправили вестового ко мне: Герард предупредил своих, что Жан де Партене входит в самый доверенный круг как мирянин братства Иоанна Крестителя… Готов? Пошли, лошадей должны были оседлать.

Послушника – худенького чернявого парнишку в подряснике – Иван посадил в седло впереди себя и поддал шпор соловому фландрийцу. Вихрем пронеслись по набережной от Нельской башни до Ситэ и далее через мосты, заставляя молочниц и просыпавшихся затемно лавочников отскакивать в ниши между домами. Хорошо, не сшибли никого.

Возле Сен-Жан порядочное оживление, необычное для столь раннего часа – успела прибыть служба короля, Славик тотчас узнал растерянного Гуго де Кастро, приматывающего поводья своей кобылы к коновязи. Капитан Арно де Марсиньи выглядит полусонным и ничуть не обеспокоенным. Мол, убийств мы на своем веку много видывали.

Возле портала церкви стоял седовласый брат Арнальд Геттингенский – секретарь Трибунала, обликом настоящий инквизитор: высокий, тощий, с тяжелым взглядом белесых германских глаз и острым подбородком. Славику он сразу напомнил имперского губернатора Таркина из первого фильма «Звездных войн». За спиной доминиканца столпились орденские монахи в белых рясах с черными плащами и пелеринами.

– Служба короля, – привычно представился капитан де Марсиньи. – Нас оповестили о происшедшем.

И невозмутимо застыл, ожидая, что ответит брат Арнальд.

– Идемте, – кивнул монах. Выхватил взглядом шевалье де Партене, которого знал лично. – И вы тоже, сударь… Кто это с вами?

– Я за него ручаюсь, преподобный.

Путь знакомый – через галерею до скриптория, второй этаж монастырского корпуса, низкая дверь. В коридоре охрана также из братьев-мирян, несколько дней назад заменивших арестованных сержантов Тампля.

Марсиньи представлял светскую власть, за которой оставалось первое слово в расследовании дел подобного рода – убийство это не ересь и не отступление от догматов, совершил его человек, признаков дьявольщины никаких. Может быть, ударивший кинжалом брата Герарда и был обуян силами сатанинскими, но, пока это не доказано, уголовное преступление расследуется подчиненными парижского прево.