Кукушка - Дмитрий Скирюк

— Пусть перестанет угрожать мне.

— Чёрта с два!

— Valgame Dios, Мануэль, опусти свою аркебузу! Неужели ты не видишь: это ж хмель в них говорит. Антонио, Сальватор, Санчо! Вы же просто хватанули лишнего, завтра сами будете жалеть, если чего-то натворите! Ступайте в комнату, проспитесь, выпейте воды...

— Ребята! — перебил его Антонио. — Чего мы смотрим? У парня два заряда, но пока он подожжёт свой долбаный фитиль, мы триста раз его порежем на куски! Вперёд!

В коридоре вновь раздались шум и топот схватки, затем удары. Закричали. В темноте закрытой кельи невозможно было догадаться, что происходит снаружи. Залязгало железо, кто-то вскрикнул, на пол повалилось тело. Дверь пару раз содрогнулась от ударов, но удары были вскользь, случайные, всем телом. Девушка, пятясь, торопливо отползла назад к стене, с минуты на минуту ожидая выстрела. Мысли её путались. Она не знала, радоваться или ужасаться этой стычке, ибо непонятно было, что та сулит. Одни её мучители дрались с другими, это, вероятно, было хорошо. Но кто б из них ни одержал победу, они всё равно оставались её мучителями. Это было плохо.

И тут случилось странное. Вдруг накатило старое, давно забытое ощущение: чувство бесконечного провала за спиной. Какая-то дыра опять открылась в сердце, в душу потянуло холодом и мраком, захотелось закричать; она вся сжалась, обхватив живот. Плечи, шея, выбритый затылок — всё заледенело и пошло мурашками от подступившей Силы, будто на голову высыпали чашку колотого льда. От страха и внезапности припадка Ялка обмочилась прямо где сидела и даже этого не заметила, только ощутила липкое тепло на бёдрах и коленях. Она зажмурилась, заткнула уши пальцами, затрясла головой и потому не сразу поняла, что это не у неё в ушах, а в коридоре воцарилась тишина, такая гулкая и звенящая, что было слышно, как потрескивает пламя в факелах.

А когда она отняла ладони, то услышала, как в коридоре прозвучало одно только слово:

— Назад, — громко и отчётливо потребовал кто-то.

Ялка вздрогнула, широко распахнула глаза и выпрямилась, не веря своим ушам. Этот голос...

...ты будешь радоваться и смеяться без причин, томиться в ожидании меня и трепетать от мысли, что можешь меня потерять, и не чуять под собою ног, когда бежишь ко мне. А я уже не смогу быть один, потому что я поверю. Я буду всегда думать о тебе. Мой заброшенный лес будет всегда открыт для тебя. Твои шаги я буду различать среди тысяч других. Твоя походка позовёт меня как музыка, и я выйду из своего убежища...

Этот голос она узнала бы из тысячи.

Мысли путались, воображение отказывало. Первым порывом было вскочить и кинуться на дверь, но она сдержалась. «Неужели... Нет. Нет, нет и нет, оставь надежду. Дура, дура... — Она схватила голову руками и стиснула что было сил. — Это невозможно, немыслимо, это сон, это бред, мороки и видения... Наверное, я сошла с ума», — решила она.

— Назад, — уже с угрозой повторил всё тот же голос в коридоре.

Ялка снова вздрогнула, зажмурилась и принялась грызть кулаки.

— Santa Maria de Compostella... — ошеломленно выдохнул кто-то (Ялке показалось, Родригес) и забормотал молитву.

— Он мокрый, — зачем-то сказал кто-то из пришлых испанцев.

— Сам вижу, — ответил ему другой.

— Это он? — вполголоса спросил Хосе.

Определённо.

— Да не может быть! Это, наверное, какой-нибудь монах. Похож просто.

— Говорю тебе — он, лопни мои глаза! Эй, Хосе, ты куда? Хосе, ты что, боишься привидений?

— Ничего я не боюсь! Я пойду принесу алебарду...

Тут тишину нарушил преувеличенно бодрый голос Антонио:

— Что тут происходит? Эт-то что ещё за хрень? Ещё одна фламандская гадюка? Hola, ты откуда тут взялся?

— Антонио, погоди... — попытался образумить приятеля Санчес.

— Сколько их тут у вас подвизалось на службе? — бесновался испанец, продолжая себя накручивать. — Сами справиться не можете? Сальватор, Фабио, вы видели, откуда он сюда пролез?

— Нет. Не иначе, там ещё один проход... или окно.

— Нет там прохода, а окно не открывается... Антонио, послушай...

— Эй! — не дослушав, снова закричал испанец. — Ты кто? Монах? Конверс? Ещё один послушник? По какому праву носишь бороду[62]? А? Брось оружие и отвечай, когда с тобой разговаривает дворянин из Кадиса!

Однако обладатель знакомого голоса (девушка сейчас даже в мыслях боялась назвать его по имени) и не подумал выполнить его требование.

— Иди сюда, — спокойно сказал он. — Ты хотел, чтоб тебе открыли эту дверь? Так подойди и открой, если сможешь... «дворянин из Кадиса».

И он разразился потоком слов на щёлкающем наваррском наречии, и слова эти, наверно, были столь обидны, что испанец взревел и очертя голову бросился в атаку. Воспоследовала стычка, столь ужасная, что прежняя, в сравнении с ней, теперь казалась Ялке дружеской потасовкой. Рёв, топот, звон клинков, удары, хрипы, вопли и проклятия раненых слились воедино. Но через минуту шум как будто стих и отдалился, словно бой переместился в караулку или дальше. Но этот голос...

— Что же это? — бормотала девушка. — Что ж это такое?..

Она сидела и дрожала, костяшки пальцев кровоточили, и, когда кто-то окликнул её да вдобавок ещё дёрнул за рубище, не смогла сдержать испуганного визга.

— Кукушка, тихо! Умоляю: тихо!

Ялка развернулась и завизжала опять, увидев подле себя на полу чью-то голову.

— Да тихо же! — взмолилась голова. — Это я! Я... Ох ты...

Что у тебя с волосами?

Голова была большая, грушевидная, лохматая и — что самое страшное вполне себе живая: моргала, двигалась и даже говорила. В окно заглядывала молодая луна, в её призрачном свете не сразу удалось распознать, что голова не ежит на земле, но торчит из земли, точнее из тёмной земляной дыры на месте старого крысиного хода. То был Карел-с крыши.

— Т-ты? — Девушка едва сумела взять себя в руки. От... откуда ты в-взялся?

— Некогда рассказывать, время дорого! — прошипел Карел, наконец обратил внимание на отдалённый шум и грохот, наклонил голову и прислушался. — Это там чего такое?

— Д-д... д-драка, — еле вымолвила Ялка. Её всю трясло.

— Драка?! — изумился Карел, и его широкая физиономия расплылась в улыбке. — Ну и ну! Вот повезло так повезло! Давай скорее лезь за мной, пока они не видят.

— Но т-т... там... — возразила она и попыталась показать рукой. — Там...

— Не время спорить! Хочешь здесь остаться? Лезь, а то застукают! Чёрт, что там у тебя гремит? Ты что... прикована?!