Оружейникъ - Алексей Кулаков

– Молодец. А что там с Мессеном? Я тут в «Ведомостях» прочитал, что от рук неизвестного, но очень ревнивого мужа сильно пострадали ДВА инженера Охтинского порохового завода.

– Я когда к нему на квартиру наведался, он с другом был. Ну я им и выдал, все как ты говорил: так и так, мол, еще раз увижу рядом со своей женой – убью и все такое. А его друг руками стал махать, гнусавить что-то. Ну и вот, как-то оно само так и вышло.

– Бывает. Дикий народ эти европейцы – кидаются на людей почем зря, падают, ноги ломают на ровном месте, а потом требуют, чтобы их пожалели. Но вообще, учитывая, что друг Мессена тоже оказался французским инженером и тоже служил на Охтинском пороховом, вышло очень даже неплохо. Пока им пришлют кого-то на замену, пока этот «кто-то» разберется да освоится, глядишь, Калачев уже все и наладит.

Быстро просмотрев оставшуюся в стопке корреспонденцию, аристократ пододвинул к себе вторую (еще выше первой) и, отвлекаясь время от времени на глоток любимого ликера, продолжил сортировку.

– Забыл спросить, командир, а кто, кроме тебя, на охоте был?

– Да кого там только не было. Одних высочеств полдюжины – Кирилл и Борис Владимировичи, Сергей Михайлович и Петр Николаевич. А также два сына государя-императора, Георгий и Михаил. Ну и свита при них, куда ж им без нее. Знаешь, я до этого считал, что небольшая компания – это человека два-три, не больше. Оказалось, я очень сильно заблуждался. Небольшая компания в понимании великих князей – это когда в охоте и последующей пьянке участвуют не больше двадцати человек. – Повертев в руках очередной конверт и освидетельствовав фотокарточку, а потом зачем-то поводив ею рядом с носом, Александр улыбнулся и немного не в тему заметил: – Неплохие духи. – После чего отложил его в куцую стопочку писем справа от себя и как ни в чем не бывало продолжил свой рассказ: – Так что вполне можно сказать, что с большей частью молодого поколения дома Романовых я уже знаком – мужской частью, разумеется.

Вскрыв очередное письмо, хозяин кабинета быстро заскользил взглядом по строчкам. Видя, как озабоченно нахмурился князь, то же самое сделал и Григорий.

– Плохие новости?

– Да нет. Мальцев приглашает в Петербург, знакомиться с будущими компаньонами. Послезавтра.

– Так давно пора, сам же говорил, что больно медленно дело с покупкой его бывшего товарищества решается.

– Было дело. Только когда я это говорил, у меня никаких других трат и поездок не намечалось. А теперь как на заказ: вон в том письме Оскар фон Мейли извещает, что Швейцарская промышленная компания будет рада такому акционеру, как я. И чем быстрее приеду для оформления всех бумаг и привезу деньги, обещанные заказы и лицензии, тем больше и чище будет эта радость. А вон в том послании Шухов осведомляется, когда и где мне будет удобно побеседовать с ним и его начальством – очень уж крупный заказ я выкатил «Строительной конторе Бари», так что наверняка будут уговаривать пожалеть их, несчастных, и увеличить сроки исполнения. Вот эта папка, успешно маскирующаяся под конверт, в числе прочего содержит намек-приглашение от Тиссена на небольшой разговор. Что-то вроде – если вы вдруг будете в Берлине. Ага, вдруг! Это письмо от Менделеева, но ему, слава богу, пока моего присутствия не требуется, только деньги и кое-какое оборудование.

Вскрыв очередной конверт с большой сургучной печатью, через полминуты фабрикант перебросил его своему приятелю.

– Ну вот, как я и говорил. Приглашают вступить в Императорское Русское Техническое общество, причем мне уже и рекомендаций успели надавать – тот же Менделеев постарался. Нет, определенно надо побыстрее заканчивать текущие дела и уезжать, а то я в столице до холодов застряну.

Главный инспектор закончил читать официальный документ и согласно кивнул. А потом сделал это еще раз, только уже с довольной усмешкой на лице – князь передал ему еще девять писем с вложенными фотокарточками, на предмет разобраться: какие в коллекционную папку, а какие в утиль. А промышленник, наконец-то закончив со своей корреспонденцией, тут же принялся за содержимое голубовато-серых укладок, в довольно-таки быстром темпе пролистывая их содержимое. Раза три он останавливался и вчитывался, после чего насмешливо хмыкал и продолжал шелестеть аккуратно подшитыми и пронумерованными листами бумаги, пока не замер в очередной раз. Моргнул, потряс головой и снова вчитался, после чего, не в силах больше сдерживаться, самым вульгарнейшим образом заржал. Кое-как отсмеявшись и успокоившись, но все еще немного всхлипывая и кривясь от усилий опять не сорваться в смех, Александр попытался объяснить причину своего хорошего настроения:

– Один, с позволения сказать, изобретатель предложил использовать магнитное поле для отражения снарядов. Даже вот и обоснование привел на десяток страниц, с многочисленными ссылками на заграничные работы в данной области.

– А что, хорошая идея. Или плохая?

– Хорошая. Да что там, хе-хе, просто замечательная. Вот только жалко, что нельзя ее подсунуть нашим лучшим друзьям-союзникам – французам да англичанам. Хотя ты знаешь, надо попытаться. Да, определенно стоит об этом подумать – насобирать бредовых, но вместе с тем соблазнительно выглядящих идей, сделать им красивую обертку из правильно подобранных фактов и слухов, устроить эффектную демонстрацию как бы действующего образца! И продавать за большие деньги.

Хозяин кабинета черкнул пару строк в блокноте, потом еще и еще – а кончилось все тем, что он добрую четверть часа добросовестно изводил чернила в своем «паркере», при этом время от времени улыбаясь и мечтательно закатывая глаза. Наблюдавший все это Григорий не выдержал и осторожно уточнил: а насколько это вообще реально – отражать тяжеленные снаряды каким-то там магнитом? Глядя, как князь не выдержал и захохотал опять, Долгин насупился и присоединился к приятелю.

– Ох! Не могу больше, затылок ломит!

Еще через полминуты Александр согнал с лица улыбку и вполне серьезно ответил:

– Единственно, что я могу тебе сказать со всей определенностью: не в ближайшие сто лет. Но это мне известно, а теперь и тебе, остальные же могут только предполагать. Доволен? Распорядись лучше, чтобы чего-нибудь поесть принесли – я вчера без ужина остался, а сегодня, похоже, что и без завтрака.

Вот эта тема для Григория была близка и понятна, тем более что он и сам пропустил утреннюю трапезу, так что уже через десять минут на столе появилась свежая выпечка на небольшом подносе и две «небольшие» полулитровые кружки с чаем. Одобрив труд кулинаров его полным уничтожением, приятели вернулись к прежним занятиям: князь небрежно пролистывал содержимое последней укладки, а главный инспектор так же небрежно проглядывал заголовки утренних газет на предмет поиска интересной или даже полезной информации. Как оказалось, он не там искал: услышав невнятное бормотание своего друга, Григорий отбросил «Петербургские ведомости» в сторону и с немалым удивлением увидел, как фабрикант буквально вцепился в листок с какими-то каракулями. Вернее, в несколько таких листков, раскладывая их перед собой на манер диковинного пасьянса.