Таня Гроттер и проклятие некромага - Дмитрий Емец

Ленка Свеколт посмотрела на Жанну Аббатикову. Они сиделирядом, но между ними был Шурасик.

– Да? – спросила Жанна загадочно.

– Не уверена, но надеюсь. Человек теряет то, что боитсяпотерять. Он не боится… – таинственно ответила Свеколт.

Аббатикова кивнула.

– Лен, на что ты надеешься? – спросил Шурасик,любивший быть в курсе всего.

– Что погода завтра будет солнечная… – нежноотвечала ему Свеколт.

Шурасик грустно вздохнул. Он уже усвоил, что существуют вещи,в которые он никогда не будет посвящен.

– Хм… Ну ладно! Я тут подумал, что сижу между двумянекромагинями! Редчайший случай в мировой истории. Интересно, я могу загадатьжелание? – спросил он.

– Да. В какой могиле тебя похоронят и какой памятникпоставят. Говорят, сбывается, – сказала Аббатикова.

Шурасик озабоченно надулся. Матч тем временем продолжался.Желая отвоевать у сборной вечности хотя бы очко, Умрюк-паша и Маланья Нефертитиатаковали Герардиона одурительным мячом.

Им удалось обойти неповоротливого Илью Муромца, не успевшегоразогнаться для тарана, и перехитрить Аргуса. Проделать это оказалось не так ужи сложно. Умрюк-паша с мячом устремился на дракона в лоб, а когда между ним идраконом вырос Аргус, в последний миг отдал пас Маланье Нефертити. Аргусинстинктивно метнулся за мячом, открыв узкую лазейку, в какую и пронессяковарный Умрюк. Обыграв защиту, Маланья и Умрюк-паша оказались один на один своротами. Однако радоваться было рано.

Герардион быстро перемещался. Длинный, извилистый, онзакручивался петлями, скользил. Мелькали усы, серебрились наросты на чешуе.Куда забрасывать мяч – неизвестно. Перед атакующими был не дракон, а жуткийспутанный мелькающий узел. Игрок терялся, и тут из ниоткуда вдруг вылеталаструя огня или щелкал, как бич, убийственный хвост. Умрюк-паша на мгновениезамешкался, и тотчас косая струя огня, вырвавшись откуда-то снизу, подпалилаего коврик-циновку.

– Вы это видели? Секунда – и от циновки великолепногобабая остается одно воспоминание! Скрежеща зубами и ругаясь, бабай падаетголовой вниз. Я почти уверен, что он не разобьется. Высота большая, и вполнеможно успеть выкинуть платок-парашют. Мяч у Маланьи! Все же разобралась, где удракона морда! Бросок! Мяч ударяется о стойку ворот – пардон, всего лишь одраконий нос, отлетает, встречает ус и отскакивает во все еще распахнутую пастьГерардиона! ГОООООЛ! Стригите в другой раз драконам усы!..

Что творится на трибунах? Зрители обезумели. В воздух летятшляпы, пластиковые бутылки, искры и чьи-то дети. Интересно все же: свои иличужие? Не болельщики, а тысячи восторженных психов! Боюсь, чтобы надеть на нихсмирительные рубашки, понадобятся все санитары мира! Конечно, одурительный мяч– это всего одно очко, зато теперь до конца игры Герардион будет радостнымдебилом! Обожаю братьев по разуму, а-а-а-а!

Забросив мяч, Маланья Нефертити утратила бдительность.Подняв руки, она приветствовала болельщиков, не замечая, что происходит у нееза спиной. А оглянуться все же стоило. Герардион внезапно завился кольцом и…

– ОСТОРОЖНО!!! – завопил Ягун.

Маланья обернулась и, машинально пришпорив крышку гробницы,отлетела на метр. Это спасло ей жизнь. Драконий хвост лишь отколол от крышкиугол. Все же удар был такой силы, что Маланья подлетела метров на десять и лишьневероятным чудом удержалась на гробнице. Внезапно на пути у нее выросМинотавр. Вместо того чтобы помочь Маланье, он будто случайно столкнулся с ней.Правый рог Минотавра едва не вонзился Маланье в глаз и оставил царапину на скуле.По уцелевшей части крышки прошла трещина.

Наполовину оглушенная, Маланья упала, не успев произнестидаже спасительного заклинания. Подстраховал ее уже Сарданапал, и о песок онауда??илась довольно мягко. Все же к ней сразу метнулись санитары.

Минотавр развернулся и как ни в чем не бывало полетел прочь.С его точки зрения, он не сделал ничего дурного. Просто воспользовался случаем,чтобы одним опасным игроком в команде противника стало меньше. Это было ужеслишком.

– ААААААА! Чтоб ты упал, сволочь! – потрясаякулаками, завопил Ягун.

– Чтоб ты упал, нехороший дядя! – машинальноповторила за ним Вика Рыжова.

Да-да, та самая Вика. Щеки как у хомяка, красный подбородок.Милая тибидохская девочка, обожающая яркие заколки и игрушечных пупсиков.

Минотавр почему-то не вписался в очень простой поворот и начудовищной скорости врезался в магический купол. Зрители вскочили. Видно было,как Минотавр падает и как рога, пропарывая купол, разбрызгивают золотистыеискры. Удар о песок был такой силы, что тело подскочило на полметра.

– У Минотавра сломался рог! – сказала Вика Рыжовамеланхолично.

И у Минотавра действительно сломался рог. К нему метнулисьсанитарные джинны, однако прежде чем они добежали, Минотавр окутался сиянием иисчез. Провалился в Потусторонний Мир, выбыв из матча.

Вика застеснялась и опустила глазки. С ней рядом вырослаМедузия.

– Рыжова!!! Завтра утром – ко мне в кабинет! С утра! Тывсе поняла?

Вика попыталась ответить, однако не смогла вымолвить низвука. Слова как будто произносились, однако со стороны казалось, что онабеззвучно шевелит губами.

– Сударыня, будьте так любезны взять смысловую паузу!На сегодня я лишила вас права голоса! – пояснила Медузия.

Попугаева, сидящая неподалеку, хихикнула. Медузия резкоповернулась к ней.

– Что тебя так насмешило, дорогая?

Верка в панике зашарила глазами. На один ряд впереди неепомещался высоченный лысый дядька, на макушке которого была татуировка:«Когда-то тут были волосы!» Именно об этом сообщали синие буквы.

– Вот это! – сказала Верка, показывая пальцем.

– Мамочка моя бабуся! В игре осталось всего три мяча!Пламягасительный, чихательный и обездвиживающий! За пламягасительным мячом вданный момент гонится Дионис! Диониса страхует Геркулес Гераклович Овсянкин!Трогательная пара! Трогательная в том смысле, что они всех трогают. Наперерезим бесстрашно мчатся Эразм Дрейфус и Рамапапа! Постараюсь подлететь поближе!

Ягун сделал красивый разворот и оказался как раз на пути упламягасительного мяча.

– Нет, вы это видели! Какое мучение! Мячик летит прямона меня, а я не имею права его схватить! Может, кто-нибудь прямо сейчас введетменя в состав команды? Взамен Пуппера, а?

– Эй, лапки прочь от огнетушителя! – заоралРамапапа, устремляясь за мячом.

Ягун со вздохом уступил.