Не бойся друзей. Том 2. Третий джокер - Василий Звягинцев

Матеря не просто молчащий, а дико хрюкающий и завывающий в наушниках эфир, получивший от командира сигнал по древней системе связи условными знаками с помощью рук, флажков и покачиваний крыльями, мичман с 220-го «КОРа» заложил вираж со снижением в сторону «Вилькицкого». Пароход (точнее – турбоэлектроход) разогнался до двадцати пяти узлов, то и дело перекладывая руль, и абордаж пиратам явно не светил. В подобной ситуации оставалось только бросить свою затею и уйти или же атаковать судно торпедами. Но это уже не пиратские забавы, да и пароход был нужен англичанам в полной исправности.

Разведчик, снизившись до полусотни метров и тормозя закрылками почти до посадочной скорости, внятно и доходчиво объяснил взмахами рук высунувшемуся из рубки человеку в синем кителе с какими-то нашивками (с воздуха не разобрать), что ему следует делать.

Капитан «Вилькицкого», отходив только «мастером» десять навигаций, в основном Северным морским путём, не мог понять одного – чего к нему прицепились эти придурки, разительно отличающиеся от «нормальных» пиратов что восточного, что западного побережья. Он шёл в балласте[88], выгрузив в Гаване действительно ценный и ходовой на мировых рынках груз, имея фрахт из Алжира на Пирей и Новороссийск. И о том, что трюмы его пусты, знал последний грузчик Кубы, не говоря о солидных людях, у которых в офисах имелись диспозиции на каждое судно, выходящее в море хоть из Порта-Морсби, хоть с Оркнейских островов[89]. Ума и опыта Петру Лукичу Иваненко хватило сообразить, что супостатам нужно именно его судно, пустое и очень скоростное. В торговом флоте мира таких – раз, два и обчёлся.

Ну, теперь и он малость позабавится. Лишь бы эти орлы-летуны не увлеклись чересчур.

Капитан раз десять показал мичману вполне понятными знаками: «Не топить. Обездвижить, и всё. А дальше моя работа!»

Иваненко, честно сказать, успел сообразить, что призовые деньги за такой трофей к пенсии будут очень не лишними. Раз помирать пока не светит (слава тебе, Господи, и родному ВМФ), поднять на шлюпбалки два таких катерочка и домой отвезти – тысяч по пятьдесят рублей каждому члену команды очистится, а капитану – тройной пай! Так что теперь он за этих пиратов, чтобы раньше времени на дно не пошли, пудовую свечку в Пирейском храме Николая-угодника поставит.

Лётчики сделали именно то, о чём капитан просил. Первая пара прошла над катерами на бреющем, от кормы к носу, дав несколько очередей из ДШК вплотную к бортам, чтобы и головы никто не осмелился поднять, а идущая за ними вторая сбросила по глубинной бомбе теперь уже прицельно, прямо по курсу, не так, чтобы слишком близко, а в самый раз. Это упражнение отрабатывалось летнабами десятки, если не сотни раз. С большими кораблями за время службы воевать никому не приходилось, а с пиратами, контрабандистами, браконьерами и иными нарушителями – сколько угодно.

Правильно положенная по направлению и глубине бомба либо сразу ломает и переворачивает судёнышко малого водоизмещения, либо деформирует рули, винты, водомёты, подводные крылья, вообще любые погружённые в воду детали. Сам же гидравлический удар получается такой силы, что срывает с фундамента двигатели, а людей, сразу не убитых, приводит в полностью небоеспособное состояние.

Сейчас обошлось только тяжёлой контузией катеров и экипажа. Людей, находившихся во внутренних помещениях, оглушило до потери ориентировки, а то и сознания, из носов и ушей пошла кровь. Двигатели дружно заглохли. Когда опали столбы бутылочно-зелёной с белой пеной воды, оба катера без хода болтались на волнах, пулемёты на турелях были задраны стволами вверх и стрелять не собирались. Кто-то из кокпита махал не то тряпкой, не то подобием флага. «Вилькицкий», остановив свой отчаянный бег, «малым задним» начал сдавать к ним поближе, готовясь спускать вельбот с призовой партией.

А десятком миль севернее в это же время начали происходить события гораздо большего (пожалуй, мирового) масштаба, чем славная виктория над «пиратами», обеспечившая свободу, а то и жизнь, а в перспективе сулящая серьёзное повышение благосостояния капитану Иваненко и его команде.

Вельбот с Эвансом достиг борта «Гренвилла», адмирал убедился, что разведчик не разучился цепляться руками и ногами за выбленки[90]штормтрапа. Он поднялся на палубу и скрылся за ближайшей надстройкой. Хиллгарт удовлетворённо кивнул собственным мыслям и приказал Харвуду:

– Корабль к бою изготовить!

Бешено зазвенели «колокола громкого боя» в рубке «Тайгера». Зенитчики и расчёты башен главного калибра кинулись по боевым постам. Угол возвышения шестидюймовок крейсера позволял при определённых условиях вести огонь и по воздушным целям шрапнелью, например – отражая массированные налёты торпедоносцев. Для стрельбы по одиночным маневрирующим самолётам не хватало скорости поворота башен и вертикальной наводки.

Пока палубы крейсера зловеще пустели, захлопывались крышки люков и задраивались двери водонепроницаемых переборок, стволы многочисленных «эрликонов» и «бофорсов» приводились на нужные углы и градусы, сигнальщики набрали и начали поднимать роковой приказ по эскадре. В этот же момент из будочки радиотелеграфиста, расположенной тремя ярусами выше ходового мостика, стремительно, будто за ним гнались сразу все Кентервильские привидения, ссыпался вниз уорент-офицер[91]с розовым бланком в руке. Заметался глазами между адмиралом и собственным командиром, наконец подал телеграмму Харвуду. Командир – первый после Бога, а назначенный на один поход адмирал – кто его знает. В уставах недостаточно ясно изложено.

Харвуд прочёл телеграмму, один раз быстро, потом ещё раз – чуть ли не по буквам.

Эванс, уже не маскируя своего истинного положения, неизвестно отчего изменив собственную точку зрения, приказывал (!) Хиллгарту огня по самолётам ни в коем случае не открывать и следовать строго на норд, доведя ход до полного. На маневры «Гренвилла» внимания не обращать.

Кэптэн хмыкнул, не то чтобы весело, но удовлетворённо. Враг (в данный момент – собственный адмирал) посрамлён, остальное – незначащие подробности. Как написано в одной умной книге: «Все мы умрём. В худшем случае – умрём немножко раньше». Верная мысль, особенно для тех, кто плавает по морям, да ещё и на военных кораблях.

Сейчас его вдохновляла собственная правота, то есть грамотное тактическое мышление, и унижение адмирала, который – Харвуд готов был поклясться всеми силами ада – кинется к нему с просьбой принять на себя командование.

Он протянул бланк адмиралу и тут же понял, что все его планы и надежды пошли прахом. Секундой раньше, чем Хиллгарт начал читать телеграмму, боевой сигнал дошёл до места, сигнальщики прочли его слишком быстро (в другое бы время так!) и почти тут же разом ударили четырёхдюймовые, сорока– и двадцатимиллиметровые зенитные автоматы с «Блейка» и «Лайона». Старший артиллерист «Тайгера», стоя спиной к командиру, не увидел его искажённого лица и отчаянного взмаха руки. Слова ещё не успели вырваться из глотки кэптэна, а лейтенант-коммандер вдавил до упора кнопку общего ревуна – «Залп!». От слитного грохота полусотни стволов у всех на мостике заложило уши. Крейсер окутался облаками зеленоватого дыма «бездымного пороха».