Землянки — лучшие невесты - Мария Боталова

А то неизвестно, до чего мы можем договориться…

Последующий час Шайран меня безжалостно гонял. Мы снова вернулись на поляну, защищенную от огня при помощи магии. Шайран швырял в меня самыми разными атакующими заклинаниями, причем на месте не стоял, заставляя и меня бегать, прыгать, выставлять щит то под одним углом, то под другим, то вообще из положения лежа.

Под конец, когда уже совсем устала, я не успела вовремя среагировать. Слишком поздно повернулась, слишком поздно создала щит, и то его ширины не хватило, чтобы закрыть от несущейся на меня волны. Понимая, что защититься уже не получается, попятилась назад, обо что-то запнулась. Как назло, взмахнула руками, невольно рассеивая щит. Ну все, меня сейчас убьет.

Не убило. Я уже падала, опрокинувшись назад, когда в десяти сантиметрах от меня искристая ядовито-зеленая волна развеялась, а Шайран внезапно оказался рядом со мной. Дракон обхватил меня за талию, не давая повалиться на землю, так что я буквально повисла, легла у него на руке. Шайран склонился надо мной, отвел от лица прядку волос. Сердце заколотилось быстрее. Хотя куда уж быстрее, я ведь чуть не упала! Наши взгляды снова встретились. Шайран всматривался в мое лицо, как будто что-то пытался понять. Я смотрела на него снизу вверх немного испуганно, не зная, чего ожидать. А потом, все так же сжимая мою талию, Шайран преодолел оставшееся расстояние и накрыл мои губы поцелуем.

Это был взрыв. Самый настоящий. И в этом взрыве образовался ураган, затягивающий меня все глубже, все сильнее.

Шайран целовал настойчиво, словно набрасывался на мои губы снова и снова, завладевал ими и моими эмоциями. Порывисто, сильно, горячо. Упоительно. Хорошо, что он держал меня, потому что собственные ноги стали непослушными, голова закружилась, а сердце готово было выскочить из груди — настолько сумасшедше колотилось. Он терзал и ласкал, пробовал вкус моих губ, пил мое дыхание. Я ощутила, как язык дракона приоткрыл мои губы, проникая в рот. Свободная рука Шайрана скользнула по бедру, поднимаясь от колена к…

Все, хватит! Пора заканчивать это безумие.

Неимоверным усилием воли я отстранилась, разрывая поцелуй. Выдохнула с трудом, как после долгой пробежки:

— Поставь меня на ноги, пожалуйста.

— Вика… — прохрипел Шайран. Желтые глаза затуманены, зрачки снова отчего-то вертикальные.

— Поставь меня на ноги! — повторила упрямо.

Во взгляде Шайрана вспыхнула ярость. Он все же вернул меня в вертикальное положение, даже отстранился, убирая руку с моей талии, а вторую — с бедра.

— Что не так, Вика? Ты уж определись для начала, чего ты добиваешься.

— Чего я добиваюсь? Ты о чем, Шайран?

— На отбор ты пришла ради денег. Деньги от Салахара уже получила. Что еще тебе здесь нужно? А может быть, денежного приза показалось мало? Нацелилась на кого-то из правителей?

— Что ты несешь, Шайран! Ты так говоришь, будто я тут старательно соблазняла тебя, пока выбирала, на кого же из правителей нацелиться.

— О нет, ты не соблазняла. — Шайран внезапно шагнул ко мне. Но в его глазах полыхала такая ярость, что я невольно попятилась. — Но ведь и не отталкивала меня. Так что тебе нужно, Вика? Ты уже определись: я или кто-то из правителей. А может быть, советник императора для тебя недостаточно хорош?

Злость, обида — все это клокотало во мне. Хотелось влепить Шайрану пощечину, хотелось накричать на него, выплеснуть эмоции. Кажется, меня начало потряхивать.

— Да я хоть бы сейчас ушла с чертова отбора! Думаешь, мне нравится, когда меня с периодичностью в несколько дней пытаются убить или выставить чудовищем? Думаешь, нравится отвечать на провокационные вопросы журналистов, постоянно улыбаться на камеры? Думаешь, я получаю от этого удовольствие? Да я бы хоть сейчас послала весь этот отбор куда подальше! Здесь невыносимо, я не могу больше, и с каждым днем все сложнее, все хуже! Но… — я перевела дыхание и, не отводя взгляда от Шайрана, тихо спросила: — Но что в таком случае будет с Землей?

— Что?..

— Вот только не надо делать сейчас невинные глаза, прикладывать руку к сердцу и потрясенно восклицать «Ты знаешь?» Да, знаю. Откуда — тебя не касается. А теперь еще раз: какие претензии ко мне? Вот что ты предлагаешь, Шайран? Растечься лужицей от твоих поцелуев, свалить с отбора с тобой под ручку в закат, и гори оно синим пламенем? Ты, кстати, ничего такого мне не предлагал. Сам же прекрасно знаешь, что невесты — собственность женихов. Так куда, черт возьми, ты тянешь свои загребущие руки, а теперь еще и губы?! — Я все-таки сорвалась, под конец пылкой речи перешла на крик.

— Значит, ты знаешь… — мотнув головой, пробормотал Шайран. Его как будто на этом заклинило. А вся остальная моя речь в пустоту?

— Да, знаю. Так что ты теперь предлагаешь, Шайран? Что-то я не слышала, чтобы ты предлагал мне себя. Ты почему-то сразу перескочил к вопросу: ты или отбор? Ну так вот. А если я, допустим, уйду с отбора и снова стану свободной, что тогда? Что тогда ждет Землю?

— Вопрос о том, кому отдать Землю, снова будет поставлен на Совете.

— Продолжай, — подбодрила я, невольно переходя на ласковое шипение. Потому что вывел из себя. Потому что довел. Сначала сам же поцеловал, а потом посмел намеки какие-то делать и оскорблять? Если бы все дело было только в наших чувствах! А так… так не имеет значения, что чувствую я. И даже спрашивать не стоит, что чувствует Шайран. — Тшахилавирион изъявит желание взять Землю под свое крылышко, верно? А ты, Шайран, ты можешь гарантировать, что драконы не отдадут Землю на растерзание Тшахилавириону? Можешь гарантировать, что драконы возьмут Землю себе?

Сколько же эмоций плескалось в глазах Шайрана. Сначала злость, ярость. Потом — недоумение, недоверие. Теперь — целый вихрь, ураган, который постепенно затухает. Тухнет, тухнет этот огонь…

— Не могу, — обреченно выдохнул Шайран, и с его словами потухла последняя искра. — Это решает Салахар.

— Я так и думала, — кивнула я, старательно игнорируя разрастающуюся в груди боль. Дышать тоже было трудно, но я продолжала спокойным, рассудительным голосом: — Пока я на отборе, я могу хоть что-то изменить, хоть на что-то повлиять. Да, проще отказаться. Уйти. Подумать о себе, в конце концов. Но тогда я никак уже не повлияю на решение касательно Земли. А каким оно будет и не уничтожит ли мой мир — неизвестно. Нет, теперь уже я не могу остаться в стороне. Пока я на отборе, я могу показать, что с землянами стоит считаться. И я сделаю это, Шайран. Не отступлюсь, не сдамся. Я должна дойти до финала.

Мне хотелось лить слезы, биться в истерике, топать ногами. Но я стояла спокойно и твердо, уверенно смотрела на Шайрана, встречая его погасший взгляд. Потому что я права. Потому что поступаю сейчас так, как должна. Я не имею права на чувства, тем более к Шайрану. Он не может пообещать мне, что с Землей все будет хорошо. Значит, придется взять это в свои руки.

А Шайран… в конце концов, он даже не сказал, что я ему нравлюсь. Поцелуй не значит ничего. И искры, промелькнувшие между нами, тоже ничего не значат. Он ведь даже не рассказал мне, как важно мое участие в отборе! И так эгоистично предлагал все бросить. Ради чего? Ради его чувств, которых, возможно, и нет? Может, это просто блажь, мимолетная страсть, да откуда мне знать, что это такое!