Нашествие - Тимур Максютов

Содрал шапку, бросил на снег и задёргался, пошёл выделывать коленца дрожащими ногами – будто детская игрушка на бечёвке.

* * *

Не повезло: тумен Гуюка, не оправившийся толком после булгарского похода и пополненный новичками, в штурме Рязани опять понёс потери и потому теперь плёлся в тылу, охраняя большой обоз с китайскими осадными машинами. А тысяча, в которой Шейбан служит, – так вообще, самая последняя. Еле ползёт по разбитой дороге, вместо деревень – чёрные кострища: ни пограбить, ни повеселиться. Более везучие товарищи по ледяным рекам да по трактам скачут, города штурмуют, тороки серебром набивают, славу багатурскую добывают. А тут – тоска.

Встали на дневку. Кони принялись раскапывать копытами глубокий снег, искать прошлогоднюю листву да жухлую траву. Шейбан у костра, тулуп бараний, лицо жиром намазал, а всё равно – поддувает. Хорошо хоть, небо чистое, без пурги.

Тут же десятник старую хакасскую сказку вспомнил: про всадников метели. Мол, когда-то злые люди обманом на одно становище напали, всех вырезали. А убитые теперь мстят: когда налетит западный ветер, принесёт белую пургу, то скачут в снежных зарядах страшные воины: лица белые, а в глазах – месть пылает, словно угли костра. Убивают всех, кто на пути попался, не разбираются.

Шейбан поёжился: уж больно ярко десятник рассказывал, страшно. Встал, отошёл от костра – нужду малую справить. Только начал жёлтые узоры вырисовывать – взорвались кусты у опушки вскипевшим снегом, вздрогнули – и полетели из леса всадники. Ни крика, ни воплей устрашающих: лишь дыхание коней да сверкание обнажённых клинков. Шейбан даже хозяйство заправить не успел – упал на испорченный им же снег с рассечённой головой, добавил к жёлтому красного, да только некому было всего разноцветья картины оценить: десятник уже лежал лицом в костре, горели его волосы, а всадники рубили всех в лагере, многие и из кибиток выскочить не успели.

Рязанцы делали свою работу молча, сосредоточенно, не отвлекаясь на мелочи вроде пробившей рукав кожуха монгольской стрелы. Ярило пронёсся сквозь всё становище, вернулся назад – два раза собрал жатву. Тех, кто успел вскочить в седло, сняли из луков; тех, кто побежал по глубокому, по пояс, снегу, Ярило догонял и рубил по затылку – и тоже молча, берёг силы на важное.

Собрались в центре разорённого становища: рязанцы ходили, добивали раненых. Евпатий спросил:

– Что скажешь?

– Неплохо. Вели саадаки собрать, а то луков мало у нас. Передохнём маленько – и дальше, пока они не очухались.

Воевода давно понял: непростой человек Ярило. Военное дело знает назубок, а уж насчёт особенностей устройства монгольского войска ему и равных нет. Потому к советам прислушивался. Спросил:

– Думаешь, и следующий налёт получится?

– Рейд по тылам дезорганизованного противника является одним из самых эффективных видов разведывательно-диверсионной деятельности.

– Это что сейчас было? Заклинание говорил?

– Не обращай внимания, Евпатий Львович. Так, вспомнилось, – сказал высокий.

И улыбнулся: впервые за много месяцев.

* * *

То, что происходило в последнюю неделю, очень походило на панику и сильно нервировало хана Бату: в тылу великого войска бесчинствовал отряд русичей примерно в семнадцать сотен всадников. Каждый день приносил дурные вести: опять напали на становище, убили четыре сотни человек; дотла сожгли ценный обоз; поймали двухтысячный кошун на марше и вырубили весь.

Больше всего опять пострадал невезучий тумен Гуюка. Двоюродный братец исходил на крик:

– Мой отец, Великий Хан Угэдэй непременно узнает о том, что творится в твоём войске, Бату! Где такое видано: что ни рассвет – то новости про нападения урусов. И это называется «великий поход»?! Мы только начали войну в этой стране и не можем позволить себе нести такие потери! Подобного беспорядка не увидишь и в постели распутной девки после бурной ночи!

– Беспорядок – в твоём тумене, Гуюк-хан, – буркнул Субэдэй-багатур, – думают, что война уже выиграна. Засыпают у костров вместо того, чтобы всю ночь ходить вокруг становища, караулить. А начальник твоего вырезанного кошуна даже не отправил боковые дозоры для защиты от нападения с флангов.