Завтра наступит вечность - Александр Громов

Утес хотя бы безопасен…

Следуя за австралопитечьей ордой, мы все же побывали в котловине. За время отсутствия мой передатчик никто не тронул, он исправно функционировал. Зато по-прежнему не функционировал Лаз.

Шансы были малы, шансы были ничтожны. Если даже инженерная группа (которая наверняка прислана Валере в помощь) заставит Лаз открыться куда надо – долго ли она сможет удерживать канал связи? Минуты? Часы?.. От нашего утеса до котловины три дня пешком.

Идея вырубить из засохшей грязи «Крусайдер» и в случае чего прокатиться до котловины с ветерком обсуждалась, но пока не реализовывалась. Плюс: три, максимум четыре часа – и мы на месте. Минус: опасные тростники, червивые смерчи, ограниченный боезапас и проблемы с привлечением к тяжелому труду австралопитеков, работников паршивых и к тому же испытывающих перед тростниками панический ужас.

Что делать, если здесь обжилось не человечество, а австралопитечество?

Такие мысли одолевали меня каждое утро, когда я просыпался и не мог понять: чего ради я лежу на подстилке из листьев, а не на нормальной кровати? Почему я сплю одетым? Почему, наконец, я грязен и бородат, а не свежевыбрит и благоухан?

Бритвы не было, мыла тоже. Ну кто станет брать с собой эти мелочи, направляясь на часовую прогулку?

Как же, на часовую! Как же, мелочи!

Рядом зашуршали листья – Надя перевернулась на другой бок.

– Это ты скрипишь зубами? – спросила она сонным голосом.

– А я больше ничем скрипеть и не умею, – сознался я. – Пробовал приветствовать восход солнца скрипом суставов – не скрипят, подлые. Почему, как ты думаешь?

– Болтун, – сказала она и ровно задышала.

В глубине шалаша густо храпел Стерляжий, и Аскольд вторил ему, подсвистывая носом. Дрыхли крепко, всласть. Разбудить их мог разве что голос Валеры из потрескивающей коробочки с антенной. Было слышно, как Песков шумно чешется перед входом в шалаш – наверное, обезьяночеловечий царек опять занес блох. А может, один его вид заставлял бога испытывать зуд.

– Свят, а Свят!

– М-м? – Я открыл один глаз.

– Спишь?

– Сплю.

– Похоже, и сегодня дождя не будет.

Я не ответил.

– Речка мелеет, говорю, – продолжал Песков. – Может, пойдем порыбачим?

В речке мы не купались, австралопитеки тоже. В ней водились отвратительные кожные паразиты, а в половодье в ее водах появлялись аллигаторы. По дну важно ходили на усах сомоподобные рыбины. При низкой воде Песков умел бить их самодельной острогой и учил меня.

– Потом, – промычал я.

– Как хочешь. О, гляди, нашему царьку что-то принесли. Если сам не сожрет, то сюда притащит… Сожрет ведь… Так и есть – сожрал. Ну, быть ему битым…

Я молчал.

– Младшая принесла, – пояснил Песков, просовываясь в шалаш, – она посообразительнее других, почти всегда находит что-нибудь вкусненькое. Ты младшую жену нашего царька видел?

– Я их не различаю, – недовольно ответил я, уже понимая, что окончательно проснулся.

– Да что ты? Его младшая – это такой экземпляр, доложу я тебе! Такая женщина, м-м… Слова блекнут. Лучше один раз увидеть, чем… – Песков прищелкнул языком и зажмурился.

– Чем что? – спросил я, подозревая подвох.

– Чем два раза.

– Уйди, – попросил я, беззвучно отсмеявшись. – Людей разбудишь.

Песков ушел. Вскоре зашуршали мелкие камешки – он спускался с утеса. Спуск был сравнительно удобен, если не считать одного участка, где не зевай по сторонам, не то засквозишь вниз со скоростью свободного падения.

Я уже не спал. Я думал.

– Надь, а Надь!

– М-м?

– Не мычи, проснись. Дело есть. Серьезное.

Она проснулась сразу и потребовала излагать. Я покосился на спящих и сказал «ш-ш». Их я решил пока не посвящать.

– Я все думаю о том, как нас принял Песков… Ты не заметила странного?

– А как он нас принял? – удивилась Надя. – Был рад.

– Так радуются приходу в дом заранее приглашенных, но не очень нужных гостей. Надя, ты подумай: человек застрял на чужой планете, застрял вдали от Земли, от родных и друзей, от Корпорации, наконец! От работы, которую, насколько я понимаю, он любил. И что же? Запоздав на полтора года, являемся мы. Пусть мы не сумели его вытащить – но мы все же люди. Кусочек человечества. А как он встречает нас? Я бы на его месте вопил от радости.

– То ты, а он всегда был сдержанным.

– Ты его хорошо знала?

– Не так чтобы очень. Видела несколько раз на Земле и на «Грифе». По-моему, он очень уравновешенный человек.

– А по-моему, он нам не слишком-то рад. Тебе не кажется, что ему есть, что от нас скрывать?

– Что именно? – Надя прыснула в ладошку. – Связь с австралопитечихой?

– Почему бы нет? Он тут только что язвил насчет них. Может, нарочно? Но я думаю, дело не в этом. В конце концов, стыдные тайны – только его проблемы. Мне кажется, он скрывает что-то более существенное.

– Свят, ты параноик, – сказала Надя. – Что он может скрывать? И зачем?

– Не знаю. Просто подумал.

– Работа тебе нужна, вот что. Настоящая работа. Тогда и ненужных мыслей не будет. Считай, что с сегодняшнего дня я за то, чтобы попытаться вытащить тот танк. Все-таки дело. Проедем по колее, посмотрим, откуда он сюда попал…

– Думал уже, – сказал я. – В сухой сезон нам его не вытащить. Вот начнутся дожди, глина размокнет, тогда попробуем.

– Дожди пойдут – еще где-нибудь завязнем. Да и колея зарастет.

– Авось не заблудимся.

Моя попытка поделиться с Надей – а с кем еще? – своим смутным беспокойством не принесла успеха. Для нее многое здесь было не в порядке вещей, но только не поведение Пескова.

Как и для Стерляжего с Аскольдом.

Мысль переключилась, и я стал думать о «Крусайдере». Вытащить – вытащим, рабочую силу Песков уж как-нибудь обеспечит. Вернуться по колее назад? Во-первых, в сезон дождей не так уж трудно дойти пешком, от жажды не подохнем. Во-вторых, по словам Пескова, он уже побывал там и не нашел ничего особенно интересного: колея начиналась вдруг, ниоткуда, будто танк спустили на гигантском парашюте. И – ничего. Саванна как саванна. Никакого Лаза, никаких гипотетических Врат, сквозь которые танк мог бы въехать сюда… Но ведь он въехал!

Тут сработал не узкий Кошачий Лаз – кое-что посолиднее. Танкопровод и зверопровод. Ладно, пусть будут Врата. Через них набежало зверье, пролезли любопытные гоминиды, нанесло ветром семян земных и неземных растений, проехал танк…

Рехнуться можно.

Что такое эти Врата – тот же Кошачий Лаз, только очень большой? Может, Лаз растет с течением времени и приобретает новые способности? Может, в руки Корпорации попал сущий младенец? Или нехарактерный карлик-урод?