Мое проклятие - Алиса Ардова

— Почему?

— Потому что я его об этом попрошу, — по губам Кариффы скользнула легкая улыбка. — Ты ведь не хочешь, чтобы Крэаз узнал об этой твоей особенности?

Хочу ли? Да я сама в ней еще не разобралась.

Сирра, нара, жрица, землянка. Это даже не два в одном — гораздо хуже. Могу ли я все-таки иметь детей? От кого? От нара? От саэра? Если Саварду суждено стать счастливым отцом, обрадует ли его такая радужная перспектива или приведет в ярость? Нужны ли сиятельному отпрыски неизвестного социального статуса, когда у него есть Фиса? Кстати, я ведь так и не узнала, почему именно ее выбрали в жены. Вдруг здесь тоже какая-то хитрость таится? В этом перевернутом с ног на голову мире все возможно. Тогда моя «особенность» уж точно помешает. Может, Савард станет настаивать на ее устранении?

— Нет, — ответила твердо. — Пока не хочу.

Кариффа ушла на поиски Гарарда, а я спустилась в сад, молясь, чтобы Крэаза там не было. Хотелось решить все вопросы до его появления. Не знаю, кто там из богов сегодня дежурил, но мои молитвы, кажется, услышали: кроме служанок, во дворике никого не было. Но не успела я облегченно вздохнуть и приступить к завтраку, как вернулась наставница. Запыхавшаяся и чем-то озабоченная.

— Господин велел сегодня его не ждать, — бросила она, едва увидев меня.

Словно тонкая, острая иголочка впилась на секунду в сердце — и тут же отпустила.

— Сиятельный саэр прибудет завтра, — каким-то деревянным голосом продолжила между тем старуха. — В сопровождении своей невесты, сирры Альфиисы, и ее отца, саэра Ритана, главы рода Эктар.

* * *

Стены помещения, в центре которого мягко пульсировала темнотой пентаграмма переноса, сияли ослепительным золотисто-желтым светом, отчего зал — огромный, величественный, но казавшийся обычно сумрачно-неприветливым — словно приосанился, приобрел парадный, официально-торжественный вид. Сразу видно, в доме праздник. Господин с невестой прибывать изволят. Ну а домочадцы, как и положено, терпеливо ждут.

Встречающие уже минут пятнадцать маялись напротив портального перехода. Впереди мы с Кариффой как единственные высокородные сирры, причем наставница на полшага позади, за моим плечом. Дальше мои новые телохранители, Гарден и Идар, как всегда сурово-отрешенные и собранные. За ними многочисленные слуги, строго в соответствии со званием, положением, занимаемой должностью. Где-то там, в середине этой молчаливой группы затерялись и Юнна с Идой.

Пентаграмма запульсировала чаще. За спиной словно прошла рябь — народ заволновался, задвигался. Не хватало только истошного вопля какой-нибудь заполошной девицы: «Едут! Едут!», чтобы все начали метаться, как оглашенные, сбивая друг друга.

Кариффа не могла видеть мимолетной улыбки, мелькнувшей на моем лице при воспоминании о старом фильме, но явно что-то почувствовала. Наклонилась к уху.

— Еще раз прошу тебя, Кэти, контролируй любое движение. Каждое слово.

Могла бы и не повторять. Сама прекрасно понимаю серьезность ситуации. Она что, боится, я кинусь на шею сиятельному? Вцеплюсь в волосы Фисе? Попытаюсь выцарапать глаза ее сволочному папаше? Не дождутся. Не стану я радовать зрителей подобными глупостями.

С момента объявления о визите сладко-гадкой парочки с трудом узнавала всегда такую невозмутимую наставницу. Ненависть к Эктару, погубившему сестру с племянницей, которых старуха, несомненно, любила. Опасение, что я не готова, не справлюсь, совершу какую-нибудь ошибку и тем самым сорву нежно лелеемые планы. Все смешалось в душе и сердце Кариффы в диковинную гремучую смесь, заставляя нервничать и дергаться.

Весь остаток вчерашнего дня она торопливо делилась подробностями, озвучивала правила поведения, сопровождая их собственными инструкциями и суровыми предостережениями.

Мне наконец-то сообщили, что согласно договору Фиса в сопровождении старших родственников ежемесячно по нескольку дней будет гостить в доме сиятельного. Для развития и укрепления связи с женихом. А также для проведения ритуалов, во время которых стихия, приняв девушку как будущую мать наследника рода, подготовит ее к предстоящему зачатию.

Кариффа ждала, что о визите ее предупредят заранее, хотя бы за несколько дней. После получения известия она планировала сразу же обо всем со мной поговорить. Спокойно и обстоятельно. Но… Покушение. Отравление. Несколько дней на грани между жизнью и смертью. Наказание, назначенное наставнице, которое она с трудом перенесла. В общем, получилось то, что получилось. Узнали мы о посещении любимых родственников не загодя, а буквально накануне.

Темнота перестала пульсировать, переход ярко вспыхнул, и перед нами во всей своей красе предстали «виновники торжества».

На Эргоре не знали ни книксенов, ни реверансов. Здесь кланялись. Я не сомневалась, что все слуги за моей спиной согнулись сейчас в поясном поклоне. Низко опустила голову Кариффа. Мне следовало поступить так же. Ведь репетировали — не раз и не два. Еще мгновение назад я искренне собиралась сделать как полагается. Не смогла. Все внутри неожиданно взбунтовалось против подобного раболепия, и я потупилась, неловко согнув напряженную, словно онемевшую шею. Как перед равными.

Рядом тихонько зашипела Кариффа.

— Рад видеть тебя в добром здравии, дорогая воспитанница.

Подняла ресницы.

Преувеличенно ласковые интонации и пристальный, изучающий взгляд немигающих змеиных глаз. Поняла, что уже успела отвыкнуть от Эктара. От того, как тяжело вдруг становится дышать в его присутствии. От угрозы и смертельной опасности, что остро ощущались рядом с этим человеком. Не сомневаюсь, то, как я приветствовала их с дочуркой, он успел заметить. И отметить. И запомнить.

— Лишний раз убеждаюсь, что Гарард — прекрасный целитель, — разглядывая меня, продолжал вещать опекун. — Вам очень повезло с ним, саэр Крэаз.

— Да, — короткий равнодушный ответ.

Покосилась на Саварда.

Он, как и Ритан, смотрел прямо на меня. Невозмутимо, спокойно, бесстрастно. Но вот наши взоры встретились, и серые глаза мгновенно потемнели, вспыхнули черным огнем. Он рванулся навстречу, чтобы тут же угаснуть, раствориться в холодной сдержанности, оставив лишь легкий, почти незаметный отблеск нежности и теплоты.

Внезапно вспомнилась сегодняшняя ночь. Горячечно-жаркая греза, затерявшаяся в череде сновидений, оставившая после себя лишь неясные, странные образы и отголоски смутных чувств.

Словно сквозь пелену густого тумана — знакомое лицо, склонившееся низко-низко. Темная прядь волос над мрачным пламенем глаз. Приоткрытые губы, ловящие мое дыхание. Терпкое до сладости ощущение нежных пальцев, подрагивающих на плечах. Настойчивая, дурманящая мягкость поцелуев на щеке, глазах, волосах.

Растворяется в ночи, поглощенный ею, тихий прерывистый шепот:

— Девочка моя… Мой сладкий яд… Кэти…

Почувствовала, как щеки опалило жаром. Сон или нет? Был Савард у меня сегодня ночью или все это лишь плоды разыгравшегося воображения? Теперь не узнаешь.