Схимники. Четвертое поколение - Сергей Дорош

– Мы вырвались вчетвером. – Мятежник сник, растратив весь свой жар. – Те трое, кто сейчас находится здесь, единственные из моих первых учеников, которые спаслись. Где-то в городе мы лишились коней. Сперва мне казалось, что погоня все-таки отстала. Увы, я ошибся. И вот тогда я встретил его.

Преследователи уже дышали в затылок. На лицах учеников было лишь отчаяние. Они понимали – имперцев не меньше десятка. Они же втроем могли отсрочить неизбежное ненадолго. Оставалось одно – положить как можно больше, чтобы от остальных учитель сумел отбиться. И тут навстречу им вышел седой, чуть-чуть сгорбленный человек. Они не сразу поняли, что перед ними схимник. Мятежник двинулся вперед, закрывая своих учеников. Спина, согнутая горем этой трагической ночи, распрямилась. Схимник против схимника. Никаких запретов и ограничений. Теперь Мятежнику казалось, он знает, что делать, но седой лишь указал быстрым нервным жестом себе за спину.

Беглецы прошли мимо того, в ком я по описанию сразу узнал своего знакомца из Лихова. Лишь брат чуть-чуть задержался, ровно настолько, чтобы увидеть, как незнакомец обнажил широкий антский меч. «Кого мне благодарить за спасение?» – спросил он, преодолевая чувство вины. Ведь этот схимник делал ради незнакомых людей то, чего не сумел мой брат ради своих учеников, – нарушал правила. «Отшельник я, – бросил седой через плечо. А потом добавил: – Кое-кто нарушил уговор, теперь придется расплатиться».

– К полудню я встретил отряд лесных братьев. Все вместе мы вернулись туда, где я столкнулся с Отшельником. Напоролись на отряд имперцев, который благополучно вырезали. После Бочага мы не щадили никого. Отшельник лежал на спине, так и не выпустив меча. Я насчитал одиннадцать вильцев, погибших не от стрел. Ровно столько нас преследовало. В горле Отшельника, перебив позвоночник, торчал меч вилецкой ковки. Один удар – один труп.

– Еще один труп, – эхом отозвался Ловец.

– Он перебил их всех! – запальчиво воскликнул Мятежник. – Он должен был спастись! Ученикам не по силам убить схимника! Значит, явился кто-то двенадцатый. Схимник. Убил его. Понимаешь, Искатель! Да, этот кто-то был в своем праве! Отшельник поднял меч на послушников и тем обрек себя! Но, чтоб мне сдохнуть, я в долгу перед ним! И ни за что не прощу его убийцу! Смерти моих учеников – дело рук его последователей. Потому я уверен, что никто из наших с тобой братьев не может стоять за Империей. Да, мы спорили, не сходились во взглядах, иногда даже морды друг другу бить пытались…

– Да уж, помню, как вас с Атаманом всем миром разнимали, – кивнул я.

– Всяко было, но мы не пошли бы друг против друга. Я мог бы списать все, что произошло в Бочаге, на незнание простых учеников, с кем они имеют дело. Но там был схимник! Будь это наш брат или сестра, они узнали бы меня и прекратили все это. Это – кто-то чужой.

– Тогда выходит, это кто-то из детей Охотника, – задумчиво произнес Ловец.

– Почему? – спросил Мятежник.

– Потому что из моих братьев Акын безвылазно жил в степях, а Палач умер, по моим предположениям, от рук имперцев. К тому же, по обычаю, преимущественное право наказания убийцы имеют его братья. Знаю, что этот обычай не прошел испытания временем, но все же он существует, и косвенно это подтверждает мою версию.

– Это не Караванщик, – тут же сказал я.

– Ясное дело, – кивнул Ловец.

– Караванщик? – переспросил Мятежник.

– Брат Отшельника, – пояснил я. – Единственный известный мне живой ученик Охотника.

– Значит, все просто. – Глаза Мятежника вспыхнули. – Я найду этого Караванщика и вытрясу информацию о братьях. А потом мы отыщем их. И каждого я возьму за горло и посмотрю в глаза. Я узнаю, кто убил Отшельника.

– Боюсь, не стоит далеко ходить, – заметил Ловец. – В город проник схимник под видом имперского дружинника.

– Это ни о чем не говорит, – вмешался я. – Любой из нас смог бы провернуть подобное, изменив внешность.

– Ты прав, брат, ты прав. – Казалось, новая идея захватила Мятежника целиком. – Надо все обдумать. Надеюсь, ты останешься у меня на ночь?

– Нет, брат, мы, пожалуй, пойдем. Спасибо за угощение.

– Но почему?

– Не волнуйся, брат, я никуда не денусь из Золотого Моста. Так что еще свидимся.

– А ведь я искал тебя после вести, которую ты передал мне через учеников, только в Империи это для меня не так просто.

– Какой вести? – удивился я.

– Ты же схимник, где твоя наблюдательность? – Мятежник рассмеялся.

Его ученики молча сняли головные платки. На лбу у каждого красовались шрамы от ожогов, складывающиеся в уже знакомый рисунок паутины…

Покинули старый склад мы как-то уж слишком быстро. Ловец молчал, лишь иногда бросал на меня взгляды, полные любопытства. Мои ученики вздохнули с облегчением, когда я вернулся.

– Боялся, эти трое решили отыграться, – признался Барчук.

– То есть? – не понял я.

– Ну заманить тебя в ловушку и отомстить за свое поражение, – пояснил Зануда.

– Какое поражение?

Наверно, вопроса глупее я придумать не смог бы. Ученики воззрились на меня как на чудо чудное, диво дивное. Признаться, рассказ Мятежника произвел гнетущее впечатление. Мой брат великолепно умел передавать свои чувства слушателям, так что в горечи потерь и боли незаживших сердечных ран я искупался вдоволь. Может, это послужило причиной того, что сейчас мои послушники впервые созерцали по-настоящему удивленного схимника.

– Ну зимой… караван… – Зануда еще пытался объяснять, хоть я видел, ему, как и прочим, не по себе от одного выражения моего лица.

– Ну эти трое, это же те самые трое, которые напали на нас втроем? Там еще лесные братья были…

– Да, те самые, – согласился я.

Странно, а ведь до слов Зануды я их просто не узнал, наших старых знакомцев. Выходит, это через них передал я весточку Мятежнику. Не Паучиха их наставник. Впервые придуманные мною для себя объяснения настолько заслонили реальность. Ведь я не видел в них старых знакомых, потому что убедил себя, что не могут они быть учениками Мятежника.

– Они не держат зла… – немного отрешенно проговорил я.

– Пойдем. – Ловец дернул меня за руку. – Вот Караванщик, чтоб ему провалиться! Не стань он кочевряжиться – остались бы в том караван-сарае. И на брата твоего не наткнулись бы. Да, не наткнулись, и ты не был бы как загнанная лошадь.

– Почему паутина? – тупо спросил я.

– Эх ты, Искатель. Ищешь чего-то непонятного, а того, что под носом, и не замечаешь. Как можно столько бродить по Империи, а законов ее не знать? Пойманный преступник, все равно на чем он был пойман, теперь клеймится паутиной и отправляется на каторгу. Ненамного, в зависимости от того, какой закон нарушил. Да, отправляется. А если клейменый попадется, тогда нет ему пощады. Посягнувшему на чужое имущество отрубят руку, на жизнь – голову. Тех же, кто бунтовал против Империи, клеймят, гноят на рудниках, только не убивают. Не хочет Император плодить мучеников. Ждет его тайная стража, пока клейменный паутиной бунтарь не будет пойман за убийство, – лишь тогда казнит. Разве мог бы твой брат Мятежник найти людей ближе и роднее?