Улей - Соня Фрейм

А та стоит как парализованная.

– Эй… – к реальности ее вернул голос Саида, и его лицо перед глазами обрело четкость. – Это все? Ты… выполнила задуманное?

– Нет, – эхом отозвалась она.

– Слушай, она недотянула до спасения, и это не твоя вина, – нервно произнес он. – Оставь уже это. Прошу тебя, Фидель…

Он заглянул ей в лицо с мягкой улыбкой, и показалось, что ее уговаривают, как ребенка. Из-за его плеча выплыло и растерянное лицо Нико.

– Фидель, ты сделала для нее все, что могла, – вторил малой. – Берем Винсента и валим отсюда уже… Без тебя мы не сможем.

Зубы впились в нижнюю губу, и она почувствовала вкус собственной крови. А рука, все еще сжимающая ритуальный нож, предательски задрожала…

* * *

Когда она начала колебаться, Данила понял, что все пропало. Никогда рыжая не выполнит, что должна. Даже Вангу не включай, достаточно просто разбираться в людях на уровне бытовой психологии. Он видел, как с ней говорили парни и как она смотрела в ответ, и понимал: они – друзья, команда. Что бы там Фидель ни поручили Господа, ее лояльность к этим двоим подорвет любой долг.

«Твою ж мать…»

Тогда он решил не медлить. Берешься, так делай. Но последний шанс все же был: попробовать с ней поговорить.

– Она не умерла, – подал голос Данила, быстро войдя в камеру.

Троица встрепенулась и пугливо обернулась на его голос.

Фидель сощурилась, мигом обрастая немыми подозрениями. Откуда взялся этот чумазый блондин? Почему она его не ощутила? Она чувствовала небеса и землю, каждый уголок планеты, если это было необходимо, и особенно в первый день новой луны. А этот взялся словно из воздуха…

Саид с Нико недоуменно воззрились на Хаблова, который старался идти спокойно, чтобы они ничего не заподозрили. Его лицо сохраняло нейтральное выражение, и поэтому никому из троих он не понравился.

– Это что за пень? – тут же начал нарываться Нико.

– Да уймись ты, – сказал Саид, отвесив ему легкий подзатыльник.

Фидель смотрела на Данилу с хладнокровием земноводного и видела больше, чем ее сварливые ребята. Явно медиум, но какой-то странный, словно с него стерли все опознавательные знаки.

– Я – вторая длань, Фидель, – мягко улыбнулся ей Данила. – И я здесь, чтобы тебе помочь. На тебя возлагают большие надежды.

Девушка ощутимо напряглась, а взгляд говорил ему «Заткнись».

– Королева истощена, – спокойно продолжал Хаблов. – Она годы провела в железных оковах, которые выпили из нее все жизненные силы. Ей нужна подпитка, чтобы регенерироваться, и как можно быстрее.

– Кто ты такой? – спросила она, кусая губы. – Откуда взялся? Я ни о какой второй длани не слышала.

– Я пришел через амбар в лесу. Там есть слабо защищенный лаз, – сказал правду Хаблов, даже не намереваясь шифроваться.

Фидель покачала головой.

– Ты не мог пройти ее защиту. Ни один человек не сможет.

Нико и Саид напряженно слушали их беседу и переводили взгляд то на одного, то на другого.

– А я и не проходил, – размеренно продолжал Данила. – За меня это сделал тот, кто уже умер. Фидель, спроси себя сама… Зачем все это было? Весь этот путь? Зачем тащить с собой их двоих? – и он плавно повел шеей в сторону ребят. – Просто… надо довести до конца. Не подведи Господ.

Мышцы на лице Саида слегка дрогнули, и он уставился на Фидель, превратившуюся в соляной столб. Данила продолжал доверчиво смотреть ей в глаза, засунув руки в карманы куртки.

Внезапно она размахнулась и отвесила Хаблову мощную затрещину. Он охнул, хватаясь за челюсть. Что-то легонько хрустнуло. Язык слизнул кровь в уголке губ, и Данила понимающе хмыкнул.

– Пошел отсюда, кто бы ты ни был, – прошипела она. – Тебя Кларисса подослала, больше некому. Только она использовала это слово: Господа. Да и ты ведешь себя как эта тварь…

В ответ последовал только тяжелый вздох.

– Ну, слушай… какова матка, такова пасека.

С этими словами он резко подтянул к себе стоящего рядом Нико и прижал к его горлу ритуальный нож.

– Отпусти его! – крикнули одновременно Фидель с Саидом, делая какие-то неуклюжие рывки.

– А ну стоять! – прошипел он.

Его взгляд живо перебегал по их лицам, а к губам прилипла горькая ухмылка, и даже не пришлось наигрывать. Скверно идут дела у него в последнее время, ничего не попишешь…

Нико не двигался, едва понимая, что происходит.

– Оставь его, – бессильно заорала Фидель.

– Это всего лишь капля, черт побери!

– Да ты вообще ничего не знаешь!

Атаковать этого мерзавца магически уже было невозможно. Одно движение – и он убьет Нико.

– Сделай, что должна! – рявкнул в ответ Данила, и на его шее проступили вздувшиеся вены. – Ты знаешь, о чем я!

– Никто не будет этого делать, ибо оно того не стоит! Оставь его, и мы с тобой договоримся. Я могу дать тебе все, чего хочешь.

– Извини, Фиделис, но это не торги. У меня договор. Если ты подведешь, то и я пропаду. Поэтому, видят боги, я этого делать не хотел, но первую длань они себе выбрали паршивую… – пробормотал Данила и полоснул по запястью Нико.

Тот тут же вырвался и отскочил подальше, а Данила бросился к мумии в цепях. Он прижал лезвие к ее обнаженным зубам, чувствуя в ушах камнепад. Вот и все дела…

– Ты и вправду не знаешь, что будет… – побелевшими губами произнесла Фидель. – Саид, уводи Нико. Сейчас же!

Тот схватил его за руку и попятился к выходу, не отводя от нее испуганных глаз.

Фидель подлетела к Даниле и нанесла новый удар по лицу. Дралась она как мужик. Он почти сразу упал на пол.

Удар, еще один.

– Мразь. Ты просто поганая мразь, – жалили его слова рыжей, которая не могла остановиться. – Не тебе решать…

Он видел лицо девушки так близко: злое и одновременно полное горя. Что-то ему подсказывало, что Кларисса всего ему не открыла… Вряд ли человека будут избивать до полусмерти из-за небольшого шрама. Он не хотел проводить какой-либо ритуал с этой Королевой, но ведьма сказала, что нужно всего лишь «царапнуть мальчика»…

Вдруг существо в цепях шевельнулось и медленно поползло к Саиду с Нико, которые интуитивно стали пятиться назад. Из груди Королевы вылетели странные щупальца и вцепились в лодыжки Нико. В чахлом теле скрывалась чудовищная сила. Саид стал тянуть его прочь, а тот орал как сумасшедший. Королева резко притянула парня к себе и оплела руками, ногами и крыльями.

Был страшный момент, когда они оба застыли посреди камеры: странный симбиоз между человеком и насекомым. А затем она вгрызлась в его шею, и наступила страшная тишина. Одновременно ее тело стало меняться. Тонкий золотой покров окутал обоих с головы до ног, и вскоре они упали, превратившись в мерцающий кокон.