Детонация - Василиса Раса

Самые нетерпеливые горожане уже поехали на ярмарку Эли — я встречала их время от времени, пока шла к гостинице.

Ну да. Ещё почти два часа там будет весело. Но лучше уж так.

А потом всё просто испарится.

Малышка со смешными заколками-зайцами, торопя, тащила маму на остановку. Больно и коротко сдавила грудь безысходность.

Одно дело решительно самоубиться самой, вполне себе имея спасительный выбор, другое — вот так. У этих людей никто не спросил, им выбора не предоставил.

Кто-то решил всё за них. И виноваты они только в том, что здесь родились. И если ещё вчера мы просто хотели минимизировать опасность от ядовитого облака, то сегодня противостоять тому, что надвигалось, кажется, был не в силах никто.

Жутко.

Я никогда этого не делала прежде и вообще не уверена была, что это возможно. Вытянуть такую махину одной моей жизни явно не хватит. Но пытаться была должна.

В конце концов, я обещала удоду. И обещания надо держать.

Прости, моё сердце, он был первым…

* * *

Вокзал разминировали в течение часа. Подозрительно легко и очевидно обнаружили и так же быстро всё сняли. К слову, по мнению физика, разнонаправленность взрывной волны была рассчитана верно и вероятность именно атомного взрыва была действительно непростительно велика.

Это и успокаивало, и одновременно пугало.

Утечка была не просто невероятно близко. Источник её прямо сейчас знал, что Лэррингтон обо всём этом в курсе. Осталось вычислить кто.

Серьёзно тревожило то, что связи с литерным по-прежнему не было. А расчётное время было уже на исходе.

Дорожное полотно было оцеплено настолько, насколько хватало личного состава. Сейчас было очевидно, что их катастрофически мало.

Лёгкость, с которой они обнаружили взрывчатку, наводила на неприятные мысли о резервном плане.

Литерный так и не появился. И Грэм потянулся к пульту связи.

Если взрыв случится прямо сейчас, что он сумеет сделать за те доли секунды, что у него будут? Это только в кино герой успевает развязать руки или отстегнуть наручники, перекатиться в другой конец комнаты, закрыться столом и выстрелить в противника из ПЗРК, пока огонь медленно и плавно разворачивает пожирающее жерло, до того, как разлетятся в тысячи оплавленных ярких капель стёкла. До того, как вздрогнет и замолчит земля.

В действительности всё сильно иначе. Взрыв с расстояния десятка метров выгибает пространство волной и сминает жизнь, расплющивая строгой, лишённой вариаций формулой.

Грэм видел это наверняка. Усмехнулся: зато быстро. Должно быть. Может быть, даже не больно.

Перед глазами вспыхнуло — Карри.

Его и Эли семейный дар был дедовым, общим. Но у него безмерно слабее. Он предвидел только перед самым событием, и то удручающе редко. Это, безусловно, спасало ему, и не только ему, жизнь не однажды. И вот сейчас видел, как мучительно-беззвучный удар медленно вспарывает окно и растекается в пространстве плотная волна, неизбежно приближается…

Затряс головой.

— Не надо… — вытолкнул воздух из лёгких.

Нажал кнопку, ответили сразу.

— Объект потерян. Поиск результатов пока не дал, — суетливо донеслось сквозь неклассифицируемый шум.

Грэм молча отключился.

Не для того ему досталась эта женщина, чтобы сейчас её потерять. Ох, не для того! Уж в этом он был точно уверен. И за то, что там, с ней, впереди он намерен безоглядно бороться. Только бы осталась жива.

Сдавило холодом, и он рванулся вперёд. Скорее.

— Мэк! — выкрикнул на ходу. — Принимаешь командование. Сейчас. Эвакуируй всех с вокзала. Немедленно. Это не всё. Я уверен.

— Тут чисто, мы перепроверили дважды, — и добавил торопливо: — Ты — один?

Грэм недобро сощурился:

— Будь осторожен, Мэк.

Дэвриг сдержанно кивнул, отлично зная моменты, когда спорить точно не стоит.

Езды-то было десять минут по прямой, как ВПП, улице — достаточно, чтобы сдохнуть от обжигающего ужаса. Спасло только то, что было слишком знойное утро, и на дорогах, да и вообще на улицах народу появлялось мало.

— Состав на подходе, — донесся жутким скрипом из рации голос Мэка. И Грэм не успел спросить. — Не тот, — выкрикнул кто-то громко.

— Выясните, что это.

— Товарный из департамента. Опасный класс — единица. Должен был пропустить литерный на подъезде.

— Время?

— Десять минут, не больше.

Слишком часто в эти два дня он спрашивает о времени.

Время.

Грэм торопился.

— Пропустите на пределе, и пусть уматывает к дрэку поскорее.

— Прости, парень, — вклинился сквозь треск незнакомый голос, — но встретиться вам я не могу позволить, — и, засмеявшись, растаял в смолкнувшем эфире.

Грэм резко втянул воздух носом и нажал на газ.

Зачем вообще отпустил её куда-то? Чтобы не пугать? Чтобы не отвлекаться? Потому что рядом с ней он делается нестабильным. Инстинкт бесцеремонно переключает приоритеты на защиту совсем не страны, а единственной женщины в мире. И всё прочее немедленно катится к дрэку. Он проверял.

А если всё так, как она сказала, а это так, потому что Эли не может ошибаться, то правильным было, конечно, не держать её на привязи рядом, а дать ей выбор, где бы она сама захотела провести последние минуты.

Он и хотел, и боялся, что она останется рядом. Не осталась.

Что же за сила так отчаянно пытается их соединить с самого начала? А кто использует любые возможности, чтобы это разладить?

Что бы произошло, если бы они с Карри не встретились? До определённого момента не встретились бы или вообще? Думай!

Чем мешают они именно вместе? И что связывает этот день и дедово предвидение о ней?

Что, объединившись, они смогут спасти уникальные залежи алтория? Спасти государство? Какой безумец так жаждет уничтожить его, единственное в мире, что согласен пожертвовать несомненной выгодой, просто от возможности сколько-то украсть? Один контейнер гарантирует технический скачок на десятилетия вперёд в течение года.

Зачем нужно тотальное уничтожение всего живого в самом центре страны? Или просто они просмотрели последний ход, отвлекаясь на кусачий клубок политических и экономических неуспехов? Ох, и намудрили мы сами!

И при чём тут Карри? Его сила убеждения и слабый пророческий дар, не влияющий ни на кого из высоких семей, и на неё, кстати, тоже, как они могут сейчас помочь ей?

И что об этом знал Рэй? А он знал! Почему не сказал ничего? Не объяснил? То, что и ей не объяснил тоже, — нет никаких сомнений.