Эра Отмены - Лев Пучков

А тут – такая толпа, и какие-то они активные и целеустремлённые…

– Vipera lebetina, – без экспрессий выдал справку Богдан. – В просторечии – левантская гадюка, или, что типичнее для нашей страны, гюрза. Источник ценнейшего лекарственного сырья…

– Да на фиг нам её сырьё! Ядовитая, нет?

– Разумеется, ядовитая. Можно сказать, очень ядовитая. Но нас они не тронут, – без особой уверенности заявил Богдан. – Мы не занимаем место в их пищевой цепочке.

– Зато занимаем место на их охотничьей тропе, – буркнул Иван. – Бо, Семён – придержите особо крупные норы. Нам с девчонками будут руки нужны, если вдруг что…

Между тем, змеи без остановки преодолевали коридор и с ходу ввинчивались в норы правой стены. Те, что вылезали из норы вблизи огня, сразу отползали в сторону. На притихших за огненной стеной путешественников гады не обращали внимания.

– Видите? – приободрился Богдан. – Мы слишком крупные и опасные для них. Их обед пробежал тут три минуты назад, и они следуют за ним. Это правильные змеи, они ведут себя как надо.

– Это нормально, что их так много? – Семён коленями прижал к стенам мешки и ухватился за два фонаря, торчащие из нор.

Ему показалось, что один из фонарей шевелится.

– Нет, это ненормально. В таком количестве им не выжить на такой ограниченной площади. Если только…

– Что?

– Если только их не разводят специально. В принципе, это рационально, ибо змеи ценные, дают хороший доход. Мышей, кстати, тоже аномальное количество. Без искусственной подкормки такая толпа грызунов давно бы сдохла с голоду…

– Ребята… Кажется, тут ОНО лезет!

Нет, Семёну не показалось.

Фонарь не просто шевелился, он упорно лез из стены, причём с такой силой, словно с обратной стороны его выпихивал ломом неслабый атлет.

– Держи крепче, – посоветовал Иван. – Это всего лишь слабая змейка.

– Да не могу, сейчас вытолкнет!

– Это не слабая змейка, – Богдан опроверг утверждение Ивана. – У гюрзы молниеносная реакция, сильные мышцы, и она может без проблем прыгнуть на длину своего тела. И не стоит пытаться убить её ножом: если она выпадет нам под ноги, то с большой вероятностью кого-нибудь укусит.

– На «три», – Иван достал из кобуры пистолет и изготовился у проблемной норы, из которой почти до конца вылез фонарь. – Потом сразу затыкаешь. Раз. Два. Три!

Семён с фонарём отпрянул назад.

Едва он успел извлечь фонарь, Иван мгновенно вставил ствол в нору и отстучал две «двойки».

Раздалось яростное шипение, из норы шибануло резким неприятным запахом – Семён тотчас же вставил фонарь обратно.

– ОНО сдохло?!

– Четыре пули… Надеюсь, что да, – кивнул Иван, пряча пистолет в кобуру.

Фонарь больше не шевелился, но теперь кто-то упорно толкался в один из мешков, который Семён прижимал коленом к стене.

– Блин… Что за народ?! Видишь, проход закрыт – ползи назад!

– Не ползают они назад, – огорчил Богдан. – Конструктивные особенности не позволяют. Если только зацепится хвостом с той стороны да вытащит себя обратно…

Один из мешков под коленом Богдана зашевелился.

Богдан оставил менторский тон и навалился на строптивый мешок всей массой.

– Ребята… Похоже, у меня такая же проблема…

В этот момент норы на левой стене исторгли новый, необычный звук. Это был негромкий мелодичный свист, похожий на звучание флейты.

И тотчас же всё движение прекратилось. Змеи в тоннеле замерли, как парализованные, в тех позах, в которых их застала мелодия.

Это было жуткое зрелище.

Десятка полтора «окаменевших» гадин справа (группа стояла лицом к «активной» стене), между правым огненным рубежом и тупиком, и, навскидку, более сотни змеиных «монументов» слева, за «островком безопасности», насколько хватал глаз и дальнобойность фонарей.

Было тихо. Ни движения воздуха, никаких посторонних звуков из нор, только негромкий скрип шестерён подъёмного механизма, умиротворяющий такой, словно бы гипнотизирующий…

– Это… Это нормально? – тихо спросил Семён, с недоумением рассматривая гадов, застывших в неестественных позах.

– Я впервые сталкиваюсь с таким явлением, – покачал головой Богдан. – Это похоже на массовое управление, но… Это нонсенс! Змеи не поддаются дрессуре, это общеизвестный факт…

Между тем заслонка в каменной плите поднялась достаточно высоко, чтобы можно было рассмотреть, что за ней находится.

Там была просторная круглая камера и убегающий во тьму коридор, значительно шире тоннеля.

И никаких видимых признаков опасности.

– Может, попробуем рвануть, пока они ТАКИЕ?! – предложил Семён.

Мелодичный свист прозвучал вновь. На этот раз он был более энергичный и даже, можно сказать, агрессивный, содержащий некий скрытый призыв.

И, словно бы получив общую команду «Отомри!», змеиное войско немедля пришло в движение.

Змеи разом привстали на хвостах, поднявшись на треть тела, повернулись мордами к людям, сгрудившимся между двух огненных полосок…

И синхронно, как по единой команде, приняли боевую стойку.

Своды тоннеля огласило леденящее душу множественное шипение, резкое и протяжное, словно кто-то открыл клапан, чтобы стравить воздух из гигантской шины.

– Это нормально?! – без всякой надежды на оптимистичный ответ спросил Семён.

– Мне… Неизвестны… такие… прецеденты… – потерянно пролепетал Богдан. – Но это… явно…

А Иван, ничего не спрашивая, уже действовал: потеснил Семёна, заняв его место в арьергарде, приготовил к бою дробовик и, бросив девчатам короткое распоряжение на Хаптаи, скомандовал:

– Хватайте, что можете, отступаем к тупику!

Девчонки открыли ураганный огонь из автоматов по скоплению змей на отрезке тоннеля между островком безопасности и тупиком и, переступив через теряющую силу огненную полосу, медленным шагом двинулись к каменной плите.

Иван с Богданом схватили по мешку в каждую руку и последовали за парочкой, поливающей тоннель свинцом.

Иван пятился сзади и тяжко ухал дробовиком, выкашивая в устремившемся за людьми змеином потоке целые делянки.

Увы, огненное препятствие не остановило гадов.

Вопреки законам Природы, вся чешуйчатая орда с сумасшедшим самоотречением преодолевала обе огненные полосы и без помех следовала дальше, как будто её гнала вслед за людьми некая злая Сила.

Воняло палёной кожей и тяжёлым змеиным амбре, которое как будто включилось при всплеске коллективной ярости (до этого момента от них ничем не пахло), под ногами шевелились агонизирующие гады, что-то несколько раз ощутимо клюнуло Семёна в ботинок – вжав голову в плечи, он боялся посмотреть вниз и только молил сразу всех богов оптом, чтобы обувка оказалась прочной, способной защитить от смертоносных зубов…