Наследник Петра. Подкидыш - Андрей Величко

Переводчика с японского в Москве не нашлось, и Нартов вынужден был так и оставить свое любопытство не до конца удовлетворенным. Однако не преминул сообщить царю, что лично он строить по данному чертежу машину не взялся бы. Мало того что на бумаге указано меньше половины необходимых размеров, а те, что есть, в каких-то странных единицах, так многие узлы нарисованы только в сборе, без разбивки по деталям.

– Ну, а я все-таки попробую, – усмехнулся царь. – А с непонятными размерами я уже разобрался, ведь тут есть один чертежик с масштабом один к одному. Основа этой системы – метр, вот рейка, кою я сделал, в ней как раз метр и есть. Тысячная доля метра – миллиметр. Гораздо удобнее, чем ломать голову с дюймами, вершками и саженями, тем более что они все разные.

В общем, в середине ноября можно было приступить к намотке. Катушки статора Новицкий поручил той же бригаде, что занималась изоляцией проволоки, потому как ничего особо сложного в этой работе не было и требовала она только аккуратности. А вот ротор император решил мотать сам.

Кроме генератора, требовались еще и конденсаторы, но с ними особых трудностей не возникло – ведь никаких ограничений по размерам или весу не налагалось. Свинец легко раскатать в фольгу вручную, что уже было сделано. В качестве изоляции использовалась тонкая вощеная бумага. Конденсатор с расчетным напряжением в два киловольта и емкостью сто микрофарад имел вид средних размеров бочонка. Новицкий заложил их двадцать пять штук, но сделать удалось двадцать два. Изготовленные конденсаторы подверглись испытаниям, для чего к большой гальванической батарее был подключен повышающий преобразователь из контейнера. Заряд до тысячи восьмисот вольт выдержали двадцать, один протек, а один вообще взорвался. Но оставшегося количества должно было хватить, ведь требовалось всего восемнадцать конденсаторов, а заряжаться при пуске маяка они будут до полутора киловольт. И теперь два десятка бочонков мирно ждали своего часа в подвале Лефортовского дворца.

К некоторому удивлению Сергея, его идея насчет Карла Фридриха не вызвала у прусского короля безусловного отторжения или желания побыстрее отрубить голову своему сыну. Нет, тот пока спокойно сидел в сравнительно комфортабельной камере, а король прислал императору письмо, в котором сообщал, что несколько раз встречался с его дедом, Петром Великим, и от тех встреч у него остались самые благоприятные впечатления. И что он хотел бы лично познакомиться с внуком первого российского императора, а пока просит поподробнее рассказать, что может ожидать его сына в России.

В ответ Новицкий разразился длинным письмом, в коем расписывал свою педагогическую систему. Основывалась она на воспоминаниях о том, как его самого учили в Центре, а также на словах давно, в самом начале двухтысячных умершего деда. Подполковник в отставке любил говорить, что армия – она и не из таких дятлов людей делала.

Вскоре после Рождества и Нового года настала дата, не отметить которую император не мог. Годовщина пребывания в этом мире, или же год со дня чудесного исцеления его императорского величества Петра Второго, – разве это не праздник? Он и был устроен, но только исключительно для своих. Так как компанию предполагалось собрать весьма разношерстную, царь пошел на временную отмену своего строгого указа, и к столу было подано вино. Сам он, понятное дело, пил исключительно брусничную воду, но прочим алкоголь оказался весьма кстати. Ибо поначалу гости смотрели друг на друга с весьма сложными чувствами. За императорским столом собрались только что вернувшийся с золотым караваном Миних, Елизавета, Афанасий, Федор, мастер ножевого боя Гавриила как заместитель бабки, которая из соображений секретности на празднестве не присутствовала. И его племянница, бывшая малолетняя воровка, а ныне фрейлина цесаревны Дуся. Эта, по мнению уже успевшего неплохо ее узнать Сергея, только делала вид, что смущалась, а сама разглядывала гостей с профессиональным интересом. В общем, праздник прошел весело, под конец Миних с Гавриилой даже спели какую-то не то бурлацкую, не то разбойничью песню, а цесаревна пыталась им подпевать, хоть и не знала слов.

После праздников начались трудовые будни – Нартов приступил к сборке паровой машины, а Сергей – генератора. Глядя на то, что получается у молодого царя, Андрей Константинович, хоть и решил ничего не спрашивать до окончания работ, однажды все же не удержался:

– Вижу я, что эта машина крутиться должна. Но что она при вращении делать будет – неужели электрическую силу вырабатывать?

– Точно не знаю, – хмыкнул император, ничуть не погрешив против истины. Потому как действительно не был до конца уверен, что его творение заработает. Вдруг оно успеет выработать только лязг, с которым развалится? Но Нартову ответил несколько иначе: – Может, и так. А может, наоборот – подашь на него электрическую силу, а оно возьмет да завертится от этого. Однако есть у меня надежда, что она будет делать и то, и то. Начнешь ее крутить – из нее полезет электрическая сила. А подключишь к батарее – она сама крутиться начнет.

Нартов в сомнении покачал головой, но говорить ничего не стал, ибо помнил, как поначалу сомневался в тех самых батареях. Оно же вон как повернулось! Может, и здесь у царя выйдет что-нибудь дельное.

Собранная паровая машина оказалось очень похожа на предыдущую, маленькую, только перевернутую и сильно увеличенную в размерах. Теперь цилиндр у нее торчал вверх, а маховик располагался снизу. Самое интересное, что она сразу заработала. Правда, продолжалось это недолго, а потом внутри что-то загремело, и из уплотнения штока поршня засвистел пар. Однако меньше чем за месяц Нартову удалось довести время, которое паровик мог работать непрерывно, до суток. По прикидкам Сергея, машина развивала мощность около десяти киловатт при трехстах оборотах в минуту.

А вот генератор такими успехами похвастаться не мог. Он ведь крутился на двух тысячах оборотов и, сколько его ни центровали, все равно трясся, как припадочный. Более того, сразу выяснилось, что расчетных четырех киловатт он не выдает, так что обороты пришлось повысить до двух с половиной тысяч. Тряска еще усилилась, подшипники Нартова теперь выходили из строя через полчаса, но он обещал улучшить их смазку, что вроде должно помочь. Но зато устройство наконец-то выдало положенные четыре киловатта, а при запуске маяка работать ему минут пятнадцать, так что Сергей счел генератор пригодным к использованию даже в таком виде. Теперь оставалось только показать Андрею Константиновичу, что может делать эта машина, а к монтажу силового контура приступать весной, когда растает снег.

Впрочем, Нартов сам, предварительно спросив разрешения у царя, подключил свою очередную батарею к генератору. Естественно, ее мощности хватило только на то, чтобы генератор слегка дернулся, и все. Однако механику этого оказалось достаточно.

– Государь, ты видел? – возбужденно закричал он. – Электрическая машина чуть не закрутилась! Вот только батарея моя оказалась слишком слабой. Надо делать больше.

Потом подумал и закончил с заметно уменьшившимся энтузиазмом:

– Так, пожалуй, паровая-то машина меньше той батареи получится, да и дешевле.