Приключения Василисы, или Как Царевна-лягушка за счастьем ходила - Светлана Велесова

Кош улыбнулся, потирая ноющую шею, и взяв Лиссу за руку, притянул к себе поближе. Девушка смущенно улыбнулась князю. Вот уж действительно: лучик зари.

– Василиса Меньшикова, моя невеста.

– О!

И было в этом «о» столько чувства, что Лисса не выдержала и рассмеялась.

– Я тоже никак не могу привыкнуть. И если вам будет проще понять друга, то мы обручены всего месяц и о дате свадьбы еще не договорились.

– О! – Глаза Лучезара стали круглыми как златени, и он, схватившись за бока, захохотал.

– Что смешного? – обиделся Кош, сжимая ее руку еще крепче.

Ей было больно, но она не рискнула выдернуть пальцы из захвата жениха, не желая выставлять их личные неурядицы на всеобщее обозрение.

– Ничего. Ровным счетом ничего, но ты проиграл мне кучу золота, если помнишь? Мы спорили, кто из нас первым даст себя окольцевать, – пояснил князь.

– О! – оживилась Василиса. – Тогда выигрыш от спора принадлежит мне, так как это меня окольцевали, а не Кощея.

Под дружный смех они вошли в терем. Лисса видела, что Кошу не терпится обсудить с другом события минувших двадцати лет, поэтому прекратила притворяться бодрой и веселой и тут же споткнулась о ступени.

– Вель, твоя спутница сейчас уснет. Что ты с ней сделал, если у девушки такой заморенный вид?

Лисса улыбнулась. Ей нравилась новая вариация имени Кощея. Как она сама не додумалась его так же сократить? Тем более Кош не возражал, чтобы его так звали. Сильнее сжав ее руку, он улыбнулся князю.

– Это они с Аней обнаружили гнездо в деревне и подняли тревогу. А потом Василисе пришлось летать с нами на зачистку от вурдалаков.

Лучезар глянул на нее с заметным уважением. И у нее на душе расцвели цветы и запели птички. Как, оказывается, приятно быть полезной и кому-то нужной. Может, стоит попробовать еще? Говорят, на истреблении всякой нежити можно кучу денег заработать, а деньги – это первый шаг к свободе, это она еще в детдоме уяснила.

– Тогда, может, ей лучше отдохнуть, пока ты мне все расскажешь. В том числе и то, где пропадал последние двадцать лет.

– Мне бы только чашку кофе, и я буду в полном порядке. – Навязчивая идея по поводу кофе грозила в скором времени перерасти в настоящую манию, если ей не удастся найти в этом мире ему замену.

– Это такой напиток, стимулирующий нервную систему, – пояснил Кош в ответ на недоуменный взгляд Лучезара.

Князь нахмурился, в считаные мгновения став лет на десять старше.

– Значит, так. Девушка отправляется отдыхать, а я прикажу, чтобы нам подали ужин в гостевые палаты. А вот тебе, друг мой, от расспросов не убежать.

Не успела Лисса возблагодарить князя за осуществление мечты – выспаться в нормальной кровати, как две служанки утащили ее в купальню, где довели до полуобморочного состояния, оттирая от грязи тело и вымывая волосы, а потом отвели в просторную, светлую комнату, уложили на кровать и, укрыв одеялом, дали выпить отвар из целебных трав. Поблагодарив женщин за заботу, Лисса дождалась, пока они уйдут и, зарывшись в перину и пуховые подушки, мгновенно заснула.

– Идем со мной.

– Пой со мной.

– Танцуй со мной.

Ее разбудили тихие женские голоса, шепчущие неподалеку:

– Идем…

– …со мной.

– Не проспи судьбу, Василиса.

Лисса открыла глаза и долго всматривалась и вслушивалась в ночь, пытаясь понять, наяву она это слышала или ей приснились дивные голоса, зовущие ее. Наверно, приснилось.

Но тут воздух вокруг нее всколыхнулся, и из темноты проступили три призрачные фигуры танцующих над полом девушек. Вопль страха застрял в груди, когда одна из дев подлетела ближе и, склонившись над кроватью, глянула на нее бездонными черными глазами, в которых светились звезды.

– Она проснулась! – поразилась девушка и отпрянула в испуге.

– Она нас видит?! – то ли удивилась, то ли спросила вторая.

– Конечно, видит. Вы же сами ее разбудили. – Третья дева улыбнулась, и призраки склонились над Лиссой, обдавая ледяным дыханием.

Затем первая дева, дотронувшись до лба Лиссы, зашептала:

Тебе судьбу я предскажу,

В ней дальние дороги,

Друзья, предатели, враги

И радости-тревоги.

– Ох, подруга, от такой судьбы не протянуть бы ноги. – Лисса была готова откусить собственный язык за слова, слетевшие с языка помимо воли.

Девушка хихикнула, погрозила ей пальцем, чтобы не перебивала, и хотела запеть дальше, а потом нахмурилась:

– Сбилась с мысли. Зря ты перебила меня, Василиса. Я тебе такую судьбу приготовила, царям не снилась.

– Да мне ничего такого и не надо. – Лисса почему-то отважилась спорить с предсказательницей. Девушка посильнее натянула на себя одеяло, как будто оно могло защитить ее от пронизывающего до костей холода, исходящего от сущностей.

– Раз так, тогда я скажу слово, – молвила вторая и тоже прикоснулась пальцем ко лбу Лиссы, заставив девушку непроизвольно вздрогнуть:

Удел любого существа —

Быть за слова в ответе.

Поступки, мысли и дела —

Вот что тебя отметит.

– А вы, собственно, кто такие будете? – очнулась девушка. Пришли, пальцами тычут, песни поют, словно ей делать нечего, кроме как их слушать. Дева грозно воззрилась на Лиссу. – Ой, я опять вас перебила? Простите, продолжайте.

Третья дева, по виду самая старшая, улыбнулась и, качнув головой, дала знак второй молчать.

– Вы, сестры, сказали слово, сколько успели. Сами разбудили, вот вам и итог. Мы, Василиса, Суденицы. Судьбу предсказываем детям.

Лисса прыснула со смеху:

– Нашли младенца.

Дева улыбнулась, посмотрев на Лиссу так, как умиляющаяся мамаша смотрит на своего ребенка, который размазал варенье по паласу.

– Ты была рождена в этом мире, а значит, ему и принадлежишь. Но смертные решили обмануть нас, и до третьего дня, когда обычно мы и приходим, ты исчезла. Трудно было сейчас тебя найти. Но мы пришли, так дай нам выполнить свою работу.

– А ты вообще молчи. – Лисса наконец подчинила себе тело и, выпутавшись из одеяла, села на постели, поджав под себя ноги. – Вы мне не нравитесь, и ваши пророчества мне не нужны. Сама разберусь со своей жизнью.

– Какая она забавная, – хихикнула первая сестрица.

– Глупая, от судьбы отказывается, – обиженно поджала губы вторая.

– Кто знает. – Третья опять улыбнулась и, вслед за сестрами начав таять в воздухе, напоследок все же не утерпела и сказала: – Ты сама решила, перечить мы не вправе. Но трижды будешь выбирать, смотри не ошибись. Пожалеешь, а исправить будет невозможно.